Вестник Истины, 2004

алтером), следователь запугал: «Если не откажешься от брата, уволим с работы!» И она заявила: «Я не признаю его за брата и отрекаюсь от него, потому что он пошел по ненужному пути». Я не затаил на нее обиду. Она — человек неве- рующий и не имела силы устоять перед прину- ждением отречься от меня. (Позже она просила у меня прощение. Сейчас она — член зарегистри- рованной церкви.) Не оставили в покое и моего брата. Он работал в пожарной команде и был на хорошем счету у на- чальника. Всю локументацию вел добросовестно, наряды закрывал верно. Ревизионные комиссии (они участились после того, как брат на допросах говорил обо мне только хорошее) не находили ни- какого компромата. После очередного допроса они взяли с брата подписку, что он приведет моих детей в прокура- туру для допроса в присутствии учительницы. Он, не распознав коварства, привел троих старших (Люду — 11 лет, Веру — 10 лет и Павлика — 9 лет). В прокуратуре встретил мою жену и сестру по плоти Марию. Валя, увидев детей, обомлела. От душевных страданий ей хотелось рыдать. От Марии она уже узнала, что гонители действительно намереваются отнять детей. Валя ожидала восьмого ребенка и, опасаясь, чтобы для нее не вызвали «Скорую по- мощь», молилась и просила у Господа силы спо- койно все перенести. «Павлик, сынок, на тебе деньги на проезд, беги что есть силы, на улицу Ленина и поскорей езжай домой. Там возьми остальных детей, и сразу куда- нибудь уйдите, спрячьтесь, а то вас всех забе- рут...» — наставила она сына, и он исполнил все. Дети целый день просидели в винограднике у ве- рующей сестры. Сотрудники милиции несколько раз подъезжа- ли на «бобике» к моему дому, разыскивали мало- летних детей. Но дом был пустой: Павлик увел ма- лышей, а Валя находилась в прокуратуре со стар- шими: Людой и Верой. «Леня, что ты сделал? — объясняла жена моему брату. — Это же дети! Они могут что-нибудь ска- зать и булут свидетелями против родного отца! Дети только проснулись, не привели себя в поря- лок, не завтракали, и ты таких их привел!» «Уж этого я никогла не предполагал, что дети будут свидетелями!» — оправдывался Леня. Но было уже поздно: Люду ввели в кабинет для допроса. Слышно было, что она все время плакала и твердила: «Мой папа хороший! Мой папа хоро- ший!» Когла ее выводили из кабинета, она как-то беспомощно обмякла и не могла идти. От пережи- ваний и нервного напряжения, по-видимому, от- нимались ноги. Вторая дочь, Вера, по-детски не сознавая серь- езности обстановки, все время усмехалась на допросе, ничего не говорила и ни на что не согла- шалась. Ее угощали конфетами, обещали купить красивые туфли, только бы она сказала, что папа заставлял их ходить на собрания. Она усмехалась и молчала. После допроса Мария привела детей в свой дом. А ранним утром следующего дня Валя отпра- вилась с сыновьями к двоюродному брату и про- была там неделю. Всех меньших отвезли к верую- щим на станцию Помошную. За нашим домом наблюдали не