История жизни Дмитрия Васильевича Минякова 1921-2012 г.г.

ях, и засвидетельство¬ вать лагерному начальству, что жив и что Бог лю¬ бит грешников. Из кабинета лагерного начальства Дмитрий Ва¬ сильевич вышел печальный: не разрешили... И он стал молиться за грешников этого сурового края прямо на улице. Молился долго, ясно, излагая конкретные нужды. За 10 дней, пока мы находились на колымской земле, я видел Дмитрия Васильевича молящимся больше ночью, чем днём. Он молился со слезами также о своих детях, чтобы все они следовали за Христом узким путём и вместе с дорогим братством совершали служение на ниве Господней. Своим присутствием мы выражаем сердечное собо¬ лезнование семье и родствен¬ никам Дмитрия Васильевича. Его жизнь и служение зна¬ комо и близко христианам Германии, особенно тем, ко¬ торые в годы гонений были членами Барнаульской церк¬ ви. Это брат Ваня Гауф и мно¬ гие другие. Живя на Западе, мы ре¬ гулярно получали информацию о положении веру¬ ющих и не оставались равнодушными и ходатай¬ ствовали и много молились о дорогих узниках. Мы благодарили Бога, слыша, как Он давал им силы, верности и стойкости в страданиях за дело Божье. «Наблюдай за непорочным, и смотри на правед¬ ного; ибо будущность такого человека есть мир» (Пс. 36, 37). Нечестивые старались умертвить его в узах, но Господь вступился и не только сохранил ему жизнь, но и наделил долголетием. Жизнь этого вер¬ ного наставника достойна подражания, особенно его вера, верность и молитвенное подвизание о нуждах народа Божьего. Объединённые церкви Германии, сотрудники миссии «Фриденсштимме», а также братья и сёстры, которые принимали участие в служении Дмитрия Васильевича, передают приветы и искреннее собо¬ лезнование. Дмитрий Васильевич, нахо¬ дясь в Германии, посетил мою семью. Я очень просил его рассказать моим детям о том, что ему пришлось пережить в годы гонений. Я хотел, что¬ бы мои дети лично увидели многолетнего узника за дело независимости церкви и лично услышали, как нужно любить Бога и хранить Ему верность даже тогда, когда смерть смо¬ трит в глаза. — Я, наверное, откажусь рассказывать. — Почему, Дмитрий Васильевич? — Я постарел, стал многое забывать и боюсь при¬ украсить — это же обман. Боюсь также, что при воспо¬ минаниях себя похвалю, и не Господу будет слава, а мне. Мне по сердцу была искренность служителя, я по¬ нял его опасения и проверил свою жизнь: сколько раз я рассказывал различные истории и даже не задумы¬ вался, что мог где-то добавить, а где-то убавить. Дмитрий Васильевич много поучительного рас¬ сказал моим детям и в заключение помолился, ис¬ кренне прося у Бога прощение, если где-то допустил неточность и не