Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

выдавать — устроим пир на весь мир. А они, видите ли, теперь ничего не хотят. — Ну, хоть венчаться-то вы будете в соборе, при народе, или тайно под покровом ночи, где-нибудь на сто тридцать шестом километре? — полюбопытствовала Ольга. Мы с Ростиславом переглянулись. Почуяв недоброе, Инна Константиновна пошла в атаку. — Ты же знаешь, — обратилась она ко мне довольно строго, — что в православной церкви женщина, не обвенчанная с мужем, считается блудницей. Даже если она всю жизнь мужу верность хранит! Если вы задумали не венчаться, то подумай о том, каково, по-твоему, маме будет до конца дней своих мучиться мыслью, что ее дочь — блудница? Я поймала умоляющий взгляд Анны Михайловны и напряженно-ожидающий отца Николая. А что если венчание станет тем шагом, который нас всех примирит? Ростислав, казалось, задумался о том же. Итак, мы дали согласие. Инна Константиновна воодушевилась. На следующий же день она водила меня по магазинам, покупала тонкую белую ткань на платье, выбирала венок, фату. Разыскала какую-то многоопытную портниху и привела к ней меня, заказчицу. — Свадебное платье? — предвкушая интересный женский разговор, откликнулась румяная мастерица, — конечно, сошьем! Какие будут пожелания? Я замялась. К стыду моему, никаких пожеланий у меня не было. Видя это затруднение, портниха спросила просто: — Ну, как тебе сшить: чтобы было пышное или облегающее? — Да как сошьете. — Да я как угодно сошью. На то я и модистка! — прибавила она с достоинством, — ты только скажи, как тебе хочется! — Да мне как-то все равно, извините, — призналась я. Портниха сдвинула очки на лоб. — Ну, знаете ли, видела-видела я заказчиц, но таких у меня еще не было. Так как же все-таки шить? — обратилась она к Инне Константиновне. — Сшейте ей, пожалуйста, по своему вкусу, — пришла та мне на помощь, — у вас ведь такой опыт... Когда мы вышли на улицу, Инна Константиновна посмотрела на меня укоризненно. «Тетя Инна, простите, мне некогда было об этом подумать, — ласкаясь к ней, проговорила я, — Даи вообше я не привыкла, чтобы моим мнением так сильно интересовались...» — Да уж, — засмеялась она. Кто-кто, а Инна Константиновна хорошо знала, что мама шила почти все мои платья и блузки строго по основной выкройке. Но самое смешное, как выяснилось, было еще впереди. Явившись в назначенный день и час на примерку я к ужасу своему обнаружила довольно милое белое платьице... с огромнейшим вырезом на спине! Я никогда так не одевалась!!! Но какие у меня могли быть претензии? В те бесконечно далекие дни, когда я заплетала волосы в две тугие косы и в шароварчиках приходила на зимние вечерние спевки в Троицкий, в те самые дни, когда меня клевали в школе и не замечали дома, я любила иногда пофантазировать. Мне представлялось: в кафедральном соборе поет архиерейский хор. Море свечей и множество народа — ведь меня знают все прихожане и клир! По усыпанной цветами ковровой дорожке, утопая в белоснежной пене роскошного свадебного наряд