Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

золотом и драгоценными камнями от патриаршей митры на голове до башмаков. Правой рукой он опирался на так же сверкающий драгоценностями священный посох. Остановившись перед царем, он оказал должное почтение монарху и по знаку его чинно уселся в специально принесенное за ним кресло. - Ваше первосвященство! Вот перед нами тот самый мирянин Рябошапка, о котором донесено нам, что он присвоил себе священный сан, поносит церковное священство, разоряет православную веру и прочее. Я испытал его вслух и не нашел подтверждения в том, в чем его обвиняют, но для разбора в тонкостях богопочитания почел благоразумным представить его испытать вам. Если вы докажете вину его и у него не найдется чем оправдаться, но подтвердится все предъявленное ему, то вы будете властны судить его по всей строгости, данной Богом вам и церкви. Но ежели сей мирянин окажется так силен в слове, что у вас не найдется, что ответить ему, то придется 61 оправданным отпустить его, а вам понести смущение, - объявил монарх, обращаясь к владыке. Затем, взглянув на Рябошапку, дополнил: - Ну-с, сударь, вам предоставляется слово перед владыкой. Брат Рябошапка, взглянув в глаза владыки, сделал вид, будто хочет поклониться ему, и громко спросил: - Могу ли я вас назвать Владыкою неба и земли? - Что вы, что вы, помилуйте, сударь, разве подобает так, - возразил владыка, предупредительно выставляя руки перед Рябошапкой. - Ангел Божий не позволил апостолу оказать такую почесть ему, я же - перстное творение, как и все человеки. Брат выпрямился и, смело глядя на растерянного владыку, громко проговорил: - Да будет мне позволено в таком случае спросить вас, многоуважаемый владыка, если на небе по Писанию Владыкою является предвечный триединый Бог, а на земле мы с вами знаем, что владыкою является князь мира сего дьявол, тогда кто же вас назвал и над чем поставил владыкою? Как громовой раскат пронесся заданный вопрос по всему залу, и после этого водворилась напряженная тишина. Владыка несколько раз пытался что-то произнести, но уста его были скованы, все ниже и ниже опускалась книзу патриаршая митра. Наконец после долгого молчания послышался голос монарха: - Что ж, блаженный отец, подобает отвечать мирянину Рябошапке? - Ваше превосходительство, позвольте мне на час уединиться в молитве пред Царем небесным, чтобы получить ответ на заданный вопрос. Царь объявил на час перерыв, и все, весьма возбужденные, освободили тронный зал. Рябошапке по его личной просьбе было позволено остаться на месте. Как только он остался один, то упал на колени и в молитве со слезами благодарил Бога. Брат видел и чувствовал, что заданный вопрос как обоюдоострый