Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

деда Никанора переменил саму тему праздника: все проповеди, стихи и пение продолжались на тему спасения грешников. Давно уже остыли самовары, давно притихла суета с едой, за окном надвигались вторые сумерки, а расходиться не хотелось, пока брат Гаретов не напомнил, что и им пора собираться на поезд. Все встрепенулись, а кто-то крикнул: - Со стен-то еще ничего не снято. Тут последовала команда: "Снять плоды со стен и потолка!" Молодежь с радостью быстро и аккуратно исполнила это поручение. Затем Петр Никитович поручил хозяйственницам-сестрам все раздать на гостинцы отъезжающим. Без излишней суеты, с любовью все раздавалось гостям. Павлик разыскал котомку деда Никанора, а сестры положили в нее всяких продуктов, чего у него в доме не могло быть. Сверх того откуда-то появился для старушки праздничный темный сарафан, а деду положили плисовые штаны. Когда Павел с сестрами преподнесли деду переполненную котомку, он сильно отнекивался, но увидев, что гостинцы раздают всем, взял котомку из рук и горячо благодарил Бога за Его любовь и братолюбие верующих. После его молитвы все почему-то посмотрели на него, ожидая еще каких-нибудь слов, но он от волнения не смог собраться с мыслями и лишь сказал кратко: - Вот как оно получилось у меня: а кадысь, на прошлом празднике кто-то рассказал, как из Рязанской глуши старичок попал в гости к московским братьям да все собрание проохал, что "не даром". Так получается и у меня - не даром! Гулом восторга ответили деду за его находчивость. Долго и крепко обнимались гости на прощание, затем, выйдя на улицу, запели: "Бог с тобой, доколе свидимся". В вечерней мгле уже расплылись силуэты удаляющихся гостей и превратились в белые, розовые, 80 голубенькие пятнышки, а в воздухе все еще звучало: "На Христа взирая, всем любовь являя, Бог с тобой доколе свидимся!" Постепенно пение переключилось на знакомую родную мелодию, разобрать из которой можно было лишь одно: "У ног Христа, у ног Христа". Оставшиеся заметно приутихли, было ощущение, будто кто вынул из горящего костра несколько головешек. Только теперь почувствовали, как утомились физически, и потому решили отправиться на ночлег пораньше. Все согласились закончить весь благословенный праздник хвалебной молитвой и пением. Так и поступили. Расходились после молитвы медленно и неохотно. У многих на уме и на устах было одно: будет ли еще когда-нибудь такое простое, сердечное торжество любви в жизни или минувшее останется только в сладком воспоминании? Кто-то, стоя у раскрытого окна, подметил, кивая вслед ушедших гостей: - Последнее, что мы от них ясно расслышали - это "У ног Христа, у ног Христа". Для многих, видно, он