Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

но были розданы карточки, и все продукты стали продаваться по ним. В семье Владыкиных произошла существенная перемена. Хозяйка дома вдруг стала придираться к Петру Никитовичу и предложила им искать другую квартиру. Братья посоветовали Владыкиным найти жилье в полуразрушенных после революции строениях, сделать посильный ремонт и жить. После тщательных поисков нашелся дом в самом центре, принадлежавший в прошлом монастырю, закрытому новой властью. Необходимо было лишь найти компаньона, так как одному было непосильно его отремонтировать. Такой человек нашелся из дальнего родства Владыкиных. При рассуждении опытные братья заметили Петру Никитовичу: 81 - Брат дорогой, опасное содружество у тебя с неверующим. Человек он чужой, а написано: "Какое соучастие верного с неверным". Не обманись, тяжко, может быть, придется впоследствии. Однако родственник заверил Петра Никитовича, что все будет по согласию, что он на многое претендовать не будет, всего лишь на одну комнату для жены и ребенка. Причем он дает на ремонт сразу же изрядную сумму денег. То ли непослушание проявил Петр Никитович Духу Божьему, то ли суждено было тому быть, но после внутренней борьбы он решился на соучастие и, помолившись, приступил к ремонту. В ремонте много помогли братья плотники. Петр с Лушей приложили все усилия и уже к лету 1929 года они вселились в свой дом. Молитвенные собрания продолжались в прежнем помещении, однако церковь сильно ощутила перемену, и многие верно подумали, что на этом не остановится. Верующие почувствовали себя нежеланными квартирантами. Приходящим на собрание с детьми, гостям и особенно молодежи негде было приютиться. Проходя мимо второй половины, занимаемой в прошлом Владыкиными, они с грустью поглядывали на теперь уже чужие окна и двор. Праздник жатвы отмечали очень скромно. В городе также происходили большие перемены. Под конец лета на виду у огромной толпы стали сбрасывать с церквей колокола. Часто они разбивались о мостовую. Тогда в толпе проносился глухой гул. Кто-то проклинал погромщиков, а кто-то во всеуслышание заявлял: - Наконец добрались до длинногривых, давно пора! За короткое время облик города резко изменился. Монастыри передавались на жилье и заселялись людьми. С иконостасов сдирали позолоченные и серебряные ризницы и куда-то все увозили. Многие храмы переоборудовались под склады, мастерские, учреждения. Один за другим закрывались частные магазины, лавки, мастерские и фабрики. Вскоре закрылись и торговые ряды, хотя толкучка кишела народом по-прежнему. Осенью Петр Никитович обыкновенно заготовлял для семьи на зиму все необходимое: топливо, продукты, обувь, одежду, а с первым снегом, помолившись, прощ