Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

знаем, их поблизости много, мы ведь тоже, как твой муж, здесь на чужбине, а вон, на окраине леса, стоит кузница, кузнецы в ней местные, они тебе уж, наверняка, покажут. Луша, успокоенная, пошла по указанному направлению, проваливаясь в снег. Ссыльные мужчины долго еще стояли молча, каждый объятый своей думой, глядели, как согнутая от груза женщина, пошатываясь, пробиралась вперед. Старший из них, взглянул на ее след, пригнулся и, встав рядом на колени, что-то бережно собрал в пригоршню. Затем, поднеся к лицу, поднял голову вслед Луше и произнес, как бы про себя, глядя на застывшие капельки крови в руке: - Вот они где подтвердились, кровью написанные строки: В пустыне греховной земной, Где неправды гнетущий обман, Я к Отчизне иду неземной По кровавым следам христиан... Впоследствии выяснилось, что это был брат-христианин, Белавин. Кузнецы издали заметили, как, пробираясь через чащобу, поднимая под ногами рыхлый снег, тяжелою походкой к ним пробирается человек, к крайнему удивлению, это оказалась молодая женщина. Они вышли из кузницы на воздух. - Бог на помощь вам, люди добрые! - переводя дыхание и слегка разогнувшись, выпалила разом Луша. Потом подошла спиной к кузне, не снимая ноши, прислонилась к стене. - Спасибо, матушка! Да куда бредешь-то в такой поздний час? Давай, хоть мешок-то сниму с плеч, глянь, как он придавил тебя! - проговорил сочувственно кузнец и подошел к ней, чтобы помочь. - Нет, касатик, мешка я не сыму, пока притерпелась, а сыму - уж больше не надену, видать там чаво-то липнет. Из Москвы я, к ссыльному мужу пробираюсь, да не знаю, застану ли живова-та, да вот путаюсь по чащобе-та, сил моих нет, а люди не знают деревни-та. Расскажите мне, Христа ради, как выйти на деревню П.? - спросила Луша. - Рассказывать-то тут нечего, деревня вон, за кустами виднеется, - указав рукою, проговорил кузнец, - да ведь ты не пройдешь в нее, тут вот овражек по дороге, а в нем ручей, хоть неширокий, но глубокий, тебе не перейти его. Передохни два-три часа, если хочешь, проводим. - Да что вы, батюшка! Нешто можно ждать! Пойду. Где не пройду - Бог поможетъ. Самое страшное прошла, а уж тут-та чаво осталось, - возразила Луша. - Ой, молодушка, страшное-то у тебя еще впереди; что ж, помоги Бог! Вот, иди по этой стежке, она к перекату идет. Не перейдешь - вернись, подождешь - поможем, - сочувственно показал ей кузнец. Луша оторвалась от стены, пошатываясь пошла, куда ей указали, и вскоре подошла к ручью. Перейти его было нельзя, и она, пройдя вдоль по берегу, нашла самое узкое место. К ее счастью, на самом бережку лежал хороший гладкий кол, видно, уже кто-то здесь пробиралс