Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

скользкий путь, и чести в этом нет для тебя. Это уже вопрос не его, а твоей судьбы, которую ты, заведомо, не испытав волю Божию, берешь в свои руки. Не обманись, дорогая моя, можешь испортить жизнь и себе, и ему, и уже не поправить ее никогда. Ты впала в очень тонкое искушение, потому что начала с плоти, плотью и окончишь. Вот если бы с самого начала избрала не ты, а он, да согласовал бы с волей Божией, не увлекаясь твоей красотой, а предав жребий Богу, то - другое дело. Ты посчитала, что своею красотою и таким жертвенным подвигом привязала его к себе на всю жизнь? Ошибаешься, Вера, - в брачном деле связывает воля Божья и Его благословение, а красота твоя и подвиги, как паутина в дремучем лесу. - А что же теперь нам делать? - спросила Вера. - Оставить друг друга, попросить прощения у него, а потом и, со слезами, у Господа. После того - предать Господу путь свой, и Он совершит. - Но, ведь это невозможно, разрыв - катастрофа в жизни, в сердце. А потом, может, всю жизнь будешь осуждать себя, что свою судьбу отвергла. - Что мы вверяем Господу, то у Него не пропадает, а что не по вере - грех, - ответил ей на это Владыкин. - Петр Никитович, сознаю, но силы к разрыву нет. Если бы вначале мы были предупреждены - дело другое, а теперь буду полагаться на милость Божию. Мы любим друг друга. Прошло с тех пор четыре с лишним года. Работая днем и занимаясь на вечерних курсах, Андрюша проявил очень большие способности и получил знания в объеме среднетехнических. Любовь между ними сохранилась неповрежденной. Внешне - это была цветущая привлекательная пара, дело подходило к их бракосочетанию. В семейном совете было решено, что Андрюша переедет в Москву, устроится, с расчетом: вскоре вызвать Веру для совместной жизни. В дорогу его снабдили всем необходимым, вплоть до постели и, помолившись, проводили. Первые 2-3 недели он аккуратно высылал письма о своем благополучии, потом письма вдруг прекратились. Вначале Вера объясняла это всякими случайными недоразумениями, но, когда перерыв стал приближаться к трем неделям, ее сердце съежилось от необъяснимой тревоги, а затем полились и слезы. Наконец, письмо пришло, но руки ее затряслись от тяжкого предчувствия и, не дочитав, она в безутешных рыданиях провела всю ночь. Андрюша изменил. По приезде, из просторной уютной квартиры у посторонних, его под благовидным предлогом пригласили "свои". У "своих" его поместили в тесную комнату, рядом с девичьей, где жила пышная хозяйская дочь. Кончился этот переезд тем, что Андрюшу "сосватали" за нее. Ссылаясь на свой преклонный возраст, родители обещали сделать его владельцем всего двухэтажного дома с большим садом, амбарам