Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

о встречал неожиданностей, но то, что увидел и услышал сегодня, было для него совершенно новым, необычным. Так с непокрытой головой, Петр тихо побрел к своему бараку, не раздеваясь, сел на койку. Образ Степана с его глубоким, проникновенным взглядом и таким же голосом не исчезал из его воображения. "Кого же он так близко напоминает мне?" - подумал Петр и тут же вспомнил Якова Григорьевича, обличавшего своих господ в Государственной Думе. Потом все куда-то исчезло и вместо них появился Николай Угодник, грозный, с поднятой рукой. Во мгновение перед ним предстала картина: избиение Луши... запекшаяся полоска крови у нее под носом, порог калитки в июньскую ночь и... видение сияния... - Вот оно что! - вскрикнул Петр. - Свет! Свет! Свет!.. "Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни". Вот он - этот свет, вот оно - мое светило, тогда оно было где-то далеко на горизонте, теперь - здесь! "Я - свет миру!" - загорелось в сознании Петра огненно-красными буквами на фоне яркого света, а в кружочке этого "Я" представился ему вначале образ Николая Угодника с иконы, затем Якова Григорьевича и сменился каким-то неведомым, сияющим, как само светило, но почему-то очень похожим на Степана. Еще раз он отчетливо вспомнил: "Кто последует за Мною... будет иметь свет жизни". Затем видение быстро-быстро стало удаляться куда-то к горизонту. - Петр, ты что сидишь? Все давно спят, уж полночь пробило в городе, - окликнул его дежурный по бараку. Петр торопливо разделся и лег в постель с радостной ясной мыслью: пусть далеко, но я нашел, понял Его, пойду за Ним! "Будет иметь свет жизни", - звучали последние слова Христа, и с этим он заснул. 17 Едва дождался Петр следующего обещанного вечера и снова с жадностью ловил каждое слово Степана. Душа умилялась от проповеди, он не замечал, как впервые за всю его сознательную жизнь по смуглому лицу прокатилась слеза - слеза раскаяния. Однако недолго длилось это наслаждение. Ранней весной Степана вместе с многими другими пленными куда-то увезли. Последний вечер он со слезами молился об остающихся и убеждал всех, слушавших Слово Божье, решиться следовать за Иисусом. Петр подошел к нему, в последний раз горячо пожал руку и сказал: - Спасибо, братец, ты первый указал мне на свет истинный, тебя первого я увидел, как настоящего человека, к тебе первому появилась у меня любовь, любовь какая-то другая. Теперь я верю, что есть счастье и оно недалеко от меня. После отъезда Степана Петр не находил себе места в лагере, как-то сразу все опустело для него и ничего не стало мило. Неожиданно у него зародилась и стала быстро созреват