Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

о прибрано, и на нарах сидели несколько человек, увлекшихся какой-то игрой, слепленной из пайки хлеба. Войдя, Павел облегченно вздохнул и, отвечая на многочисленные вопросы арестантов, заметно оживился. Весь остаток дня он провел с людьми в беседе, а ночью, несмотря на голые нары, крепко спал до утра. Утром, после оправки и традиционной раздачи пайки (черного хлеба с селедкой), арестанты приступили к завтраку. Павел же ни к чему не мог прикоснуться. Никак не мог привыкнуть к новому образу жизни, прожив здесь два дня. Ему казалось, что все это, просто шутка, что противники, убедившись в беспомощности своих попыток, отпустят домой. "Да и вообще, это ведь безумие - двадцатилетнего парня, ни за что бросить в этот кошмар", - так рассуждал он, сидя в углу на нарах. - Вла-ды-кин, выходи! - открыв камеру, крикнул милиционер. Проведя через двор, Павла подвели к кабинету начальника милиции. - Заходи! - крикнул ему тот же милиционер. Павел открыл дверь. В кабинете стояла с заплаканными глазами мать и, увидев сына, бросилась к нему навстречу. - Павлуша, сыночек мой, как ты осунулся на лицо-то, чай, били што ль? Павел от неожиданности растерялся, и, обнимая мать, на ходу спешил успокоить ее: - Да нет, мамань, никто и пальцем не тронул, пока слава Богу, а Господь-то! Просто... сильно волновался, - но, взглянув на стоящего рядом начальника, подумал; "Зачем я при нем буду открывать свою душу". И уже вслух закончил, - за тебя переволновался. - Ну, вот что, Владыкины, оставайтесь здесь, беседуйте. Это вот, ты забирай с собой, долго придется тебе здесь жить, - указал он Павлу на вещи, лежащие на столе, - а мне некогда, я пойду. Потом приду и закончу с вами, - с этими словами он вышел из кабинета, и мать с сыном остались вдвоем. - Ну, как ты тут, сыночек мой, не оробел? - спросила Луша сына. - Нет, мама. Конечно, сразу-то, все как будто замерло, я даже ничего сообразить не мог. Как ни говори, а ведь сроду я не видел того, что здесь пришлось встретить, но Господь утешил. Ведь не за преступление я здесь, видно, Господь определил мне такую судьбу. А как дома-то? - спросил Павел. - Ой, не говори, - начала Луша, - ведь, тут же, как тебя взяли, через час-два приехали за мной, прямо на завод, привезли домой и дома все переискали до ниточки, больно уж книги-то твои пересматривали. Чевой-то там взяли с собой, я уж, теперь-то, и не помню чего, да ладно, э-э-эх! - махнула мать рукой. - Ну, что ж, сыночек, коль по Божьему пути решился итить, то уж не сворачивай. С отцом, матерью век не проживешь, а с Богом-то - везде рай. Вон, погляди на Иосифа, какие мытарства принял мальчик, а все перенес, да и