Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

Вот когда открывается подлинная цена свободы! О, чем можно оценить ее? И все это он добровольно пожертвовал за Иисуса и Его доброе учение. Сознание этого, каким-то драгоценным утешением успокоило юное сердце, разогнало страх перед будущим, и даже эта ужасная тюрьма на колесах не была уже такой отвратительной, какой она показалась в первые часы. Вскоре, размалеванная татуировками компания "урок"-жуликов, заинтересовалась его приговором, и Павел охотно стал рассказывать, благоразумно свидетельствуя им о Господе. Весть о Христе свежей струей рассеивала ту враждебную атмосферу, которая накаливалась при вспыхнувшей драке. Владыкин разумно чередовал беседу с повестью об Иосифе, рассказ об отроках в раскаленной печи с героическими подвигами первых христиан на аренах. Суровые лица слушателей заметно изменялись по ходу рассказа и приобретали те выражения, какими Павел представлял героев. Беседу прервали известием, что поезд приближается к городу Н. Павел прильнул к окошку и выразил мелькнувшую мысль: - Эх, хоть бы маленькую записочку передать матери, ведь они так теперь переживают, не зная ничего обо мне. - Да ты что, парень, - вмешался сочувственно "Батя", - пиши скорей, а на станции сбросишь! 224 - Да у меня нет на чем писать, и чем писать, - растерянно ответил юноша. - Эй, вы! - крикнул "Батя", - у кого есть карандаш с бумагой? Дай-те парню, он же мимо дома проезжает. Еврей быстро достал конверт с бумагой и охотно протянул Павлу; кто-то снизу подал огрызок химического карандаша с оговоркой: "Смотри не потеряй, в вагоне это дороже золота". Павел нагнулся, быстро набросал на клочке бумаги: "Мама, папа, бабушка, поздравляю с прошедшей Пасхой, Христос воскрес! Меня внезапно отправили из тюрьмы. Никого из Вас не видел. Мама, вели нас по той же дороге, какой Вы с папой шли. Меня увезли в Рязанскую крепость, а теперь увозят куда-то далеко, говорят, на Восток. Бросаю Вам письмо из окна вагона. Будьте спокойны, Господь со мной. Ваш сын Павел". Владыкин заклеил конверт, когда уже подъезжали к станции, и, прильнув к окну, приготовился выбросить его за решетку. - Ты куда же бросаешь? - схватив руку Павла, крикнул "Батя", - псу под хвост, а не мамке. Дай сюда! Выдернув из рук письмо, он крикнул, возвратив его Павлу: - Пиши адрес на конверте! Отломив от своей пайки хлеба небольшой кусок, "Батя" быстро-быстро стал мять его в кулаке и, расплющив его в лепешку, завернул в нее конверт трубочкой до половины. Затем, высунув локоть за решетку вагона, крикнул, стоящей на перроне, женщине: - Ма-ма-ша! Опусти в ящик! - и одновременно, что есть силы, выбросил комок хлеба с письмом под ноги людям. Приль