Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

певал свои любимые, дорогие гимны, в которых растворялась его душа, так как они выражали подлинное его состояние: Страшно бушует житейское море... И уже часто, на коленях, заканчивал: Сжалься над мною, спаси и помилуй, неясно горит, мертво кругом; пустыня глядит, 232 С первых дней жизни я страшно борюсь. Больше бороться уж Боже, мой Боже! Тебе я молюсь! мне не под силу, После такой молитвы и пения, душа его всегда ободрялась, а с нею и плоть. Вскоре Павел получил два письма: от матери и от Кати. Письмо матери отображало искреннюю радость и было полно всяких слов утешения. Она напоминала о верности Даниила и трех отроков, о богобоязненности Иосифа, о мужестве и уповании Давида. Сообщила о благополучии отца и о том, что они с бабушкой выслали огромную посылку с продуктами, обувью, одеждою. Мать ободряла его и напоминала, что они за него постоянно молятся. С трепетом, Павел развернул письмо и от Кати. В нем она выражала свою глубокую скорбь о разлуке, спрашивала, сколько ей нужно ждать его, заверяла его в своей верности и прежней любви. Павел, хотя и был снедаем любопытством: получит ли он письмо от невесты, но удивился, когда, после его прочтения, в своем сердце ощутил небывалое спокойствие, здравую рассудительность и христианские мысли. Он понял совершенно ясно - это результат именно того молитвенного усилия, на какое побуждает его Дух Святой, и, помолившись, ответил Кате: "Катя! Очень рад твоей весточке, в которой ты прислала мне, в мое одиночество теплоту своей любви и заверение в верности. Но я, бескорыстно любя тебя, обращаюсь к твоему благоразумию и рассудительности. Ориентировочный срок моей неволе определен в 5 лет. Сейчас ты молода, пригожа, богата здоровьем, через пять лет ты уже будешь в разряде "засиделых дев", что так страшит матерей, и самих невест. Хорошо, если я через 5 лет возвращусь здоровым, полноценным... да и возвращусь ли вообще. А если нет или вернусь калекой, то я тогда буду нужен, в лучшем случае, одной матери, и связывать свою судьбу с тобой я не решусь, если ты даже и согласишься. Расставаясь, мы сохранили наши взаимоотношения совершенно чистыми перед Богом и людьми, поэтому я решаюсь великодушно освободить тебя от обещания и оставить между нами чистую, добрую память друг о друге. Кроме того, я теперь христианин и возвратиться на волю желаю только преданным Богу. А если это так, то наша духовная разнородность все равно не даст нам право на союз. Бога же я люблю, несомненно, больше тебя и своей матери, и отца, и изменить Ему не могу. Павел". Ответ на это письмо пришел удивительно быстро, он был короток и прост: "Павел, целую