Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

нными шпалами, прячась в густых зарослях хвойника, и, местами, прижимаясь к обрывистому подножию сопок. Отмеряя глазами пикеты , Павел к концу дня с конвоиром, подошли к поселку. Ровно накатанными штабелями леса, издали, он напоминал огромную круглую голову чудовища с разинутой пастью, из которой красной лентой выползали нагруженные составы с лесоматериалами. Шестнадцатая фаланга, из многочисленного состава лагерей, 12-го отделения была штрафной - лесной, в которую свозились преступники мужского и женского пола, большинство из них охранялись и в поселке, и на работе. Охраняемые заключенные работали, главным образом, на распилке древесины и погрузках на транспорт. На лесоповале и вывозке леса работали заключенные без конвоя. - Эх, какой красавец! Что, попался на штрафную? Здесь тебе хвост-то пообщиплем, иш "урка", с пушистым хвостом. На чем погорел-то? - как буря, набросился на Владыкина начальник фаланги Кутасевич, принимая пакет из рук конвоира. - Вы извините меня, но я ничего не понимаю, о чем вы меня спросили, - спокойно ответил ему Павел. - Но, но... не рисуйся здесь мне девицей невинной: не по-ни-ма-ю! - передразнил его начальник, - за что посадили-то? Или и этого не понимаешь? - Нет, это как раз я очень хорошо понимаю, - ответил ему Владыкин, - посадили меня за Господа моего Иисуса Христа и Его святое учение. Впрочем, пакет-то в ваших руках, там, наверное, все написано, читайте сами. В это время он, действительно, из прочих документов нашел пояснение и начал читать про себя. По мере знакомства с предписанием, выражение лица его, из злого, стало заметно меняться и он, не дочитав его до конца, подняв голову, внимательно осмотрел Владыкина, затем кратко, но официально ответил конвоиру: - Ты, парень, свободен, вот тебе, твоя сопроводиловка, хочешь, можешь ехать с лесом в Облучье, а хочешь - ночуй в охране. Когда они остались вдвоем, Кутасевич дочитал предписание до конца и, уже совершенно другим тоном, спросил Павла: - Так я не пойму, тебя, Владыкин, священник ты не священник, еще молодой, студент не студент, за что посадили-то тебя, объясни, как оно есть. - Я, начальник, христианин, - начал Павел, - был когда-то студентом, на заводе работал инженерно- техническим работником, но признал Христа, как Сына Божия, покаялся и поверил Ему от чистого сердца. На заводе от меня потребовали, чтобы я рассказал обо всем этом, что я и сделал. Вот, на третий день после того, меня арестовали и без всякого суда привезли сюда, к вам. А уж, почему на штрафную попал - я не знаю. Работал я до этого честно, на 35-й фаланге. - Ну, а уж об этом, я тебе скажу, - ответил Кутасевич, - это я знаю, но не могу