Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

пойдем, - с трудом толкнула она заметенную калитку. - Бабушка, ты иди, самовар ставь, а я покидаю тут снежку, ведь к вам ни пройти и ни подъехать, а скоро совсем заметет, - уговаривал ее Павел, поддерживая за руку. - То-то и оно, касатик, вот уж я и вышла, да какой из меня работник, от ветра шатает. Эх! - махнула рукой, заходя в избу. Павел, скинув телогрейку, со всем усердием стал расчищать снег вокруг избы и во дворе и, окончив, встал у ворот, вытирая пот. Вся куртка на нем была мокрая. - Павлуша, да, дитятко, ты мое! Да ты что это понаделал? Всей артелью не одолеешь того, что ты переворочал. Пойдем, самовар уж вскипел - на стол поставишь его, мне не под силу, - теребила его бабушка Мария за промокший рукав куртки. Войдя в избу, они долго и усердно молились, стоя на коленях, обливаясь слезами радости и горя. - Бабушка, а что это лампадка-то опять горит под образами? Неужели опять стала молиться им? - спросил ее Владыкин, указывая на образа. - Эх, касатик, как Архипа-то проводила, тоска заела, да ужи не соображу чего делать-то, - ответила она Павлу. До позднего вечера они просидели в беседе, рассказывая друг другу о пережитом. Из слов бабушки Марии он узнал, что Архип, с мешком за спиной, обошел много лагерей, расположенных близ дороги, и везде разыскивал Павла, чтобы повидать его и передать гостинцы, но о 16-й фаланге ему никто не сказал, а она была в нескольких километрах от дороги. Многим он, разыскивая Павла, рассказывал, как Господь переделал их жизнь и дал увидеть небесный свет и небесную радость. Многим, по-своему, говорил о Христе и прощении грехов. Не найдя Владыкина, решил поехать на далекую родину и там рассказать родным и близким о Христе. Павел успокоил бабушку, рассказав ей, что это очень далеко: в один конец и то больше двух недель уйдет. Потом вместе нашли адрес и написали письмо родным, чтоб они поторопили деда и, наконец, прочитав утешение из Евангелия, легли спать. Утром, когда Павел проснулся, на улице было уже светло. Бабушка Мария, успокоенная, ходила по избе в новом сарафане, не осмеливаясь, преждевременно, разбудить своего дорогого гостя. Стол был накрыт по- праздничному. В углу вместо лампады торчало только закопченное кольцо, образа были завешены холстиной. Умывшись, Павел с бабушкой вдвоем, с радостным сердцем, праздновали третий день Рождества Христова, вспоминая о прошедшем. После обеда, со слезами радости, успокоенная бабушка Мария проводила Павла до дороги и долго стояла, глядя на него, пока он не скрылся за будкой. Через несколько лет Владыкин узнал, что дед Архип разыскал на родине общину, которая помогла ему переехать вместе с бабушк