Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

Я принадлежу к неисчислимому, величайшему обществу, имеющему совершеннейшую организацию, неиссякаемые материальные и духовные ресурсы, наидревнейшую историю, уходящую в вечность. Я принадлежу к народу Божьему, искупленному Кровью Иисуса Христа. А теперь попрошу вас, беспристрастно посмотреть на себя и без обиды прослушать о всех вас, собравшихся здесь, характеристику в оценке Слова Божья: "Ибо всякая плоть - как трава, и всякая слава человеческая - как цвет на траве, засохла трава, и цвет ее опал; Но Слово Господне пребывает в век. А это есть то Слово, которое вам проповедано" (1 Пет. 1:24-25). - Ловко! Вот это удар. Браво! - рукоплеща ответу, воскликнул комдив. - Вот это да! Такого я еще не встречал. Метко, справедливо, исчерпывающе, - степенно завершил директор комбината. - Молодец, юноша! Одним махом смел нас в кучу отжившего, выброшенного историей хвороста; осталось только поджечь, но это уже сделают другие. - Не я молодец, - возразил Владыкин, - я не свое сказал вам, я сказал вам слова Евангелия. Павлу очень бы хотелось продолжить беседу с этими великими людьми, но дверь в комнату неожиданно отворилась, и нарядчик по учету громко выкрикнул: - Владыкин! С вещами на двор. Проводив Павла, все долго молчали, потом комдив, вздохнув, сказал: - Действительно, есть чудеса. Ты посмотри на него, пролетел над нами, как метеор ночью. Осветил нам все. Да, наше положение отчаянное, все мы имеем самое меньшее 10 лет сроку заключения, и нам рассчитывать совершенно не на что. Веру в Бога мы не имеем, вера в нашу действительность окончилась этими железными 288 тюремными нарами. А вы заметили, он вышел от нас, как на свадьбу - сияющим, потому что он верит, и этим все побеждает, - окончил комдив, понурив голову. - Вчера еще мы говорили, что мы боги, - добавил секретарь обкома, - сегодня деревенский пастух счастливее нас. По лабиринту, состоящему из проходов между секторами, разделенными друг от друга колючей проволокой, Владыкина завели в один из них, где и определили ему пребывание до особого распоряжения. В четырех брезентовых бараках людей было набито битком. В одном из них Павел, найдя себе место, положил вещи и вышел. Все пространство вокруг гудело от многолюдья. Люди были заняты кто чем: кто стирал и штопал белье, кто сновал в толпе и разыскивал "своих", кто просто - бесцельно бродил, снедаемый скукой. Некоторые прогуливались, группами и в одиночку, или, сидя в кружке, беседовали между собой. У одного из бараков сидел сапожник, обслуживая своим ремеслом остро нуждающихся. Воришки тоже находили себе занятия, приглядываясь к чемоданам и мешкам, чтобы в удобный момент сделать свое темное дело. Влад