Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

как назвала? - приостановившись перед полуоткрытой дверью, проговорил Владыкин. - Маргариткой... Да, на! Хоть поцелуй! - забыв все предосторожности, Луша вышла из-за двери и сунула свой драгоценный сверток в руки мужа. Петр Никитович, взяв на руки дочь, сосредоточенно заглянул ей в лицо и, подняв глаза к небу, проговорил: - Боже мой, Боже мой, и это я отдаю Тебе, в жертву. Будь милостив к ней! Затем, уже обращаясь к жене, скороговоркой сказал: - Следствия и суда не было и не будет, только склоняли отречься, но Бог сохранил меня... Здесь Брандин (артист) и остальные... Пусть Вера остерегается... Милиционер понудил его идти, и Луша, растерявшись, не успела даже обнять его, только крикнула в спину: - Ну, а когда же ждать? Пройдя несколько шагов по двору, Петр Никитович еще раз оглянулся и, подняв к небу глаза и правую руку, ответил: - ...У ног Христа! 301 В тот же день Луша узнала, что кроме ее мужа, арестовали в эти дни еще четырех братьев, в числе которых был и регент. Ни передач, ни свиданий не было разрешено никому. Не было даже известно, где они находились, и какова их судьба. Спустя два месяца, на одну из настоятельных просьб Луши начальник НКВД ответил: - Они осуждены, без права переписки, до особого распоряжения. После ареста мужа Луша еще утешалась редкими письмами от Павла с Колымы, но с начала 1938 года и эта связь прервалась, и осталась она совершенно одинокой, всеми забытой, раздавленной горем, окруженная тремя малыми детьми. Прошло более года, и в ответ на многие прошения, жалобы, ей ответили: "Ваш муж умер от воспаления легких". Петр Никитович Владыкин, как верный свидетель Божий, окончил жизнь в неволе, прославив Бога мученической смертью. Один только Бог знает, где находится его безымянная могила. В 1956 году семье Владыкиных было извещено, что Владыкин Петр Никитович, посмертно, реабилитирован. Глава 2. Первые годы Павла на Колыме. ”...В черной мгле сокрыт путъ суровый мой Но вдали горит огонек живой... " Мрачное предчувствие охватило душу Павла Владыкина, когда он, в порту, с борта теплохода "Джурия" вступил в колонну заключенных. Холодом веяло от сопок, еще покрытых снегом, хотя уже начался июнь месяц. Жадно лизали волны залива песчаные берега бухты Нагаево, засоренные водорослями и оголенными остатками древесины. Прижимаясь к скальным обрывам, по крутому каменистому берегу поднималась извилистой лентой дорога от порта к городу Магадан. По ней, нескончаемой вереницей считанных колонн, двигались заключенные в город, на пересылку. За перевалами, пестрея разнообразием рубленых бараков, складов и избушек, спускался вниз город, изрезанный траншеями и рвами, извили