Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

140%? Да мы давно бы кровью истекли, как вон, рядом в забое, некоторые глупцы. За все это расплачиваются ку-би-ки, вот те самые, что у тебя сегодня Попов оторвал. Кубики - это все: деньги, красная тачка, спирт, стахановский и рекордный паек, а самое главное - за-че-ты, понял? А где их добыть? Вон видишь этих "доходяг", что ветки с сопки спускают? Раньше - это были богатыри, давали натурой 150-200%, а теперь - сактированы, потому что из их 200% оставляли им 80-100%, а потом и того меньше. Да, и нас вот возьми, начисляют нам на получку, по 1500-2000 рублей, а себе мы оставляем, самое лучшее, 400- 500, остальное - идет все на блат, да на туфту. Вся эта жуткая правда тучей остановилась над головой юноши, и Павел лучше приготовился к грому и молнии, чем быть участником в этих мерзких делах. В ближайшее воскресенье он решил поискать братьев и, не найдя их в своем лагере, после обеда пошел на Верхний. В первом же бараке ему дали адрес одного человека в лагерной кубогрейке. Павел пошел туда. Его встретил невысокий пожилой мужчина, с редкой рыженькой бородкой. - Мир вам! - приветствовал Павел. - С миром, брат, - ответил ему кубогрей; освободив ведро из титана, он поставил его на топчан и потянулся к Павлу с приветствием. - Я со Среднего, - объяснил Павел, - на днях нас пригнали этапом, я не нашел у себя никого из "наших" и решил придти сюда. Сегодня Воскресение, и хотелось бы, хоть немного, побыть вместе, давно уже не видел "своих". Зовут меня Павел Владыкин, я еще не крещен, но Господь помиловал меня. - Очень приятно, брат милый, какой ты еще юный, сохранил бы Господь, в сердце твоем, упование на Него, ох, как многие здесь не выдерживают, гибнут душою и телом. Но ты надейся на Бога, Он поможет и сохранит. Меня зовут Иваном Петровичем Платоновым, я из Ленинграда, был там в общине, изредка проповедовал, малограмотный я. Дома остались жена и детки, а сам - вот здесь. Нас здесь четверо: братья собираются у меня, мне ведь здесь отойти нельзя ни днем ни ночью, грею кипяток на весь лагерь. Вот мы иногда соберемся, побеседуем, помолимся, а иногда и попоем, да уж, больно, начальство ненавистное - гоняют, а если так вот застанут - вместе за молитвой - то и в карцер посадят. Меня уже сколько раз хотели снять, да не найдут добросовестного на мое место. Братья, наверное, уже где-нибудь сидят, я сейчас подброшу в титан, да и отведу тебя. Павел так был рад, что нашел своих братьев, а когда сошлись вместе, да поприветствовались друзья, душа как-то совсем ожила. Долго и сердечно молились они вместе и потом особенно, с глубоким чувством пропели: "Не тоскуй ты, душа дорогая..." 305 В беседе