Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

сным сознанием, что не сам он держится над пучиной, а Кто-то держит его - и в этом он чувствовал только милость Божию. Касался ли он этой пучины только отчасти, или порой погружался в нее до какого-то предела, во всяком случае, чувствовал неотвратимую, могучую десницу Божию над собой, и это, в минуты крайнего отчаяния, в известной мере, успокаивало его. Понял также отчетливо, что такое - быть в Божьих руках, но от самого себя зависит, как пользоваться этим благом, будучи, во всех случаях, в повиновении у Господа. ф ф ф В один из летних вечеров, когда горячее солнце, спустившись по небосклону вниз, пробегало по горизонту, игриво прячась за причудливыми вершинами сопок, чтобы после полуночи подняться вновь для дневного своего пути, Владыкин, сидя на нарах, ремонтировал свои арестантские рубища. В барак вошел мужчина средних лет, прилично одетый и громко назвал его фамилию. Павел насторожился и не спешил ответить ему, колеблясь в догадках: к худу или к добру разыскивает его этот человек? Лицо его показалось Павлу знакомым, и он напряженно вспоминал, кто же это, но вспомнил в тот момент, когда того уже подвел дневальный; это был маркшейдер приисков, который в год прибытия Павла, отказал ему в приеме на работу. 326 - Владыкин! Ты что же молчишь? Я ищу тебя везде, кричу твою фамилию, а ты смотришь на меня и молчишь? По документам значится, что ты специалист по горному делу, так это? - и, не дав ему ответить, продолжал, - Пойдем в контору, там познакомимся. Да ты, чего так боишься? Павел, действительно, стоял молча на месте, отчасти потому, что не успевал сообразить всего, а больше от недоумения: "Кому и зачем я понадобился, когда, кажется, со мной в этой жизни уже все покончено?" Наконец, выйдя с маркшейдером из барака, он ответил ему у крыльца: - Да вы, знаете, я привык за последние годы к тому, что фамилии товарищей называют не к добру, и теперь не знаю, кто вы и зачем я вам понадобился? - Ах, вот оно что! Да, это правильно, я не учел! Но, Владыкин, Гаранинские времена прошли, и разыскиваю я тебя, как специалиста по горному делу, маркшейдер я над всеми этими приисками, понял? - пояснил ему собеседник. - Теперь-то я понял, уважаемый начальник, но ведь я ни к чему не способен, - ответил ему Владыкин, - руки мои изуродованы и не только владеть прибором, но и карандаша держать неспособны, а главное - я все забыл; и прошлое мое покрыто каким-то туманом; да и посмотрите на меня, на кого я похож? - Э, парень! Не тебе чета - ожили, а у тебя еще язык во рту шевелится, пошли, это не твоя забота, - взяв за рукав, потянул его за собой маркшейдер. Приведя Владыкина в контору приис