Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

и ниже. - Вы что-то, молодые люди, я вижу, заговорились! - остановил их, подходя, начальник отдела Николай Сергеевич. - Обед ведь давно кончился, - с улыбкой обняв обоих, сообщил он. - Простите, Николай Сергеевич, задержались. Обед-то, может быть, и кончился, а жизнь-то наша только начинается. Ведь мы не люди вот с ним, - кивнул Владыкин на Женю, отвечая начальнику, - а несколько раз - смертники. Мы ведь из могилы прибыли сюда к вам, причем - каждый из своей, а здесь вот встретились. - Так вы что, братья, что ли? - спросил их Николай Сергеевич, внимательно сличая их лица. - Да, братья, да еще какие, - ответил Женя, подходя уже к двери отдела. После работы они вместе наспех поужинали и до глубокой ночи просидели на берегу Детрина, пока не замерзли, рассказывая друг другу о пройденных путях. - Павел! - поднявшись на ноги по окончании беседы, обратился Женя к своему собеседнику, - я хочу тебе в заключение объявить два признания: во-первых, я первый раз в жизни встретился с тобой, но именно такой образ искал в людях, чтобы найденного от души назвать другом. Теперь же я могу, наконец, тебя обнять и назвать так? -Да! - ответил Павел. Они крепко обнялись и поцеловали друг друга. - Во-вторых, так, как пять лет назад, свободно, с чистой совестью называл христиан братьями и сестрами, сегодня назвать тебя или кого-то другого этим именем не могу. Палящий зной пережитых ужасов иссушил мой источник и, в лучшем случае, там остался скудный, заиленный родничок, - закончил Женя, испытывающе глядя в глаза своему другу. - Женя! - обратился к нему Павел, - пусть постыдятся назвать нас с тобой братьями ташкентские, киевские, ленинградские, московские христиане, может, мы во многом не достойны их и не похожи на них, но зато с открытой душой назову тебя братом и другом - я и подобные нам в этой печи, так как мы равно достойны друг друга. А насчет источника - я верю, что Тот, Кто оказался другом самарянке, расчистит тину и в наших родниках. И верь, что из них еще потекут реки воды живой, а тогда обнимут нас, как родных, и ташкентские и другие. Женя, я хочу запомнить это место в пойме Детрина и, когда Господь оживит нас, сделать его, как Авраам - жертвенником для молитв. - Павел! - добавил Комаров, - а я хочу сейчас преклонить колени на этом месте и сказать всего несколько слов, что мы, несомненно, можем сделать перед Господом: Боже, будь милостив ко мне, грешнику! Аминь! (Лук. 18: 13). - Аминь! - закончили они вместе. * * * Работая в отделе, Комаров очень скоро приобрел к себе всеобщее расположение мягкостью своего характера и высоким мастерством в отделке карт. Будучи осведомленным во многих жизненных