Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

и, добавил к своим мыслям, - если бы тот расслабленный поступил так, то он огорчил бы этим Иисуса, да так и умер бы на своей подстилке, не получив исцеления. Вот я радуюсь, чувствуя Иисуса рядом, но чего-то не хватает..." Не желая расставаться с этим пробуждением, Павел решил запеть любимые свои гимны: "Как тропинкою лесною", "Не тоскуй ты, душа дорогая", "Страшно бушует житейское море", "Отраду небесную для сердец", но закончил словами любимого отцовского гимна: ...Безутешный и унылый, Я упал на берегу... Беден я, во мне нет силы, Ничего я не могу! Но меня достигло слово: "Я к тебе так близок был С силой к помощи готовой, Но о Мне ты позабыл. Встань, возьми Меня за руку: Много-много силы в ней; И твой труд, рассеяв муку, Я свершу рукой Своей". И принял я зов, и смело Взялся за руку Христа. С Ним пошел на то же дело, На бесплодные места. И - о чудо! Зреет колос, Вырос дом на берегу... И воспел мой громкий голос: "Все я с Господом могу!" Тронулась душа Павла. Со всей подробностью он описал в письме свои переживания, беседу с начальником и выразил полное согласие и единодушие с решением Жени: "...довольно Павел". И теперь всегда, в свободное от работы время, он поднимался на памятный "Холм пробуждения", как он его назвал, пел и, в кратком вопле, просил Бога оживить его душу. В конце лета, придя из тайги, на своей постели Павел увидел объемистый пакет. Почерк на конверте возбудил любопытство: "От кого это?" Затем, взглянув на штамп, пришел в волнение от неприятного предчувствия - письмо было от Кати. 379 "Павел, мой милый, любимый, дорогой..." - так начиналось оно и все (по содержанию) состояло из признания в любви. Из него Владыкину стало известно, что начальник милиции телеграмму вручил лично ей. В письме она описала, что в 1936 году ее насильно выдали замуж за нелюбимого, который вскоре, оставив ее с двумя детьми, сошелся с другой. Осталась она хорошо материально обеспеченной, и теперь само счастье возвратилось к ней. В письме она выражает желание - выехать к Павлу, хоть на край света, и от него просит единственное: только согласие и адрес, как его найти. Между листами были вложены фотографии двух детей и ее. Павел вспомнил, как он, во время беседы с Николаем Сергеевичем, вторично осудил себя за телеграмму, хотел взять ее обратно, но утром, простившись с начальником, забыл про нее. Теперь совесть прежним голосом осуждала его: "Не заигрывай с огнем, он опалит тебя". Начавшееся пробуждение Павла во многом укрепило его дух в борьбе с искушениями. Совершенно чужим, глядело с фотокарточки лицо его прежней невесты; в его сердце с возрастающей силой нарастало ра