Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

ми. Из-за беспробудной пьянки первая его жена, намучившись с ним, была вынуждена прогнать его из дома. Василий нашел себе другую жену, такую же пьяницу, как сам, хотя и добрую по натуре. В крайней нищете и грязи ютились они по сырым подвалам закрытых монастырей и купеческих домов. Жена Василия спекулировала, чем попало, сам он - где обманет, где украдет, где заработает, и что мог - тащил в свое логово. Тесно было Владыкиным в одной комнатушке, и они решили перебраться к соседу, известному городскому конокраду. Однако и тут жить было не легче. Конокрадство в то время было одним из тяжких преступлений, и люди чаще всего расправлялись с таковыми самосудом. Обычно хозяин их скрывался в лесах и домой приходил ночами с краденными лошадьми для последующей их продажи. Прятал он их в потаенно вырытых подвалах. Страшно было Петру жить в такой близости с вором, и он решил обратиться за жильем в исполком. Там ему разрешили занять любой брошенный купцами заколоченный дом. Так Владыкины и поступили. Проходя в один из вечеров по предместью города, Петр обратил внимание на двухэтажный домик, некогда принадлежавший многодетной семье заводского мастера. Видно было, что он построен заботливыми руками, имел при себе усадьбу и палисадник с сиренью и акацией. Единственными обитателями его, как установил при осмотре Петр, оказались старый кот и не менее старый, но патриотически настроенный черный пес. Верхнее и нижнее жилье оставлено было хозяевами в полной исправности. Более того, вся мебель, посуда и хозяйственный инвентарь в доме остались на своих местах, как будто его никто и не покидал. Из расспросов соседей выяснилось, что Иван Иванович, хозяин дома, со своей семьей уже более года как уехали в неизвестном направлении, спасаясь от голода. Заключив соответствующее соглашение в исполкоме, семья Владыкиных вместе с Полиной семьей немедленно заняли весь дом и были бесконечно рады такой находке. Единственным неудобством был грохот проходящих перед домом поездов, но это обстоятельство не слишком волновало новых хозяев. После пережитых фронтовых ужасов это было ничто. Более всего страшил неунимающийся голод. 1920 год оказался засушливым и неурожайным. К голодающему городу прибавились голодные деревни, причем, в них было еще тяжелее. Владыкины пришли в ужас при виде хлеба, привезенного из Починок Катериной и Федором, желавшими повидаться с беженцами. Это была какая-то черная масса, состоявшая из лебеды, крапивы и прочего суррогата, слегка обвалянного в ржаных отрубях, смешанных с мякиной. Правда, Павлушка и здесь удостоился особой милости от бабушки. Она завела его на кухню, вытащила тайком из-за пазухи лепешку, испеченную из