Баптист, 1908

спра¬ шивалъ за что онъ сидитъ? Отвѣты раздавались обыч¬ ные: «За воровство, за пьянство и буйство, за оскорб¬ леніе, за драку и т. д.» Наконецъ чиновникъ подхо¬ дитъ къ Даніилу. — Ты за что сидишь? — Ставитъ онъ обычный вопросъ. — За Евангеліе! — звучитъ отвѣтъ. — Что-о? Какъ ты сказалъ, повтори, — восклик¬ нулъ удивленный чиновникъ. — За Евангеліе! — раздался спокойный голосъ, среди затихшей толпы арестантовъ. — Какъ за Евангеліе? Что ты дѣлалъ? — Читалъ Евангеліе! — отвѣчалъ Даніилъ. — Да, ты кто такой?- -вскипѣлъ чиновникъ. — Христіанинъ! — А я кто, татаринъ что-ли? Позвать сюда на¬ чальника— закричалъ онъ. — Что это за человѣкъ, — обратился онъ къ тому. — Это сектантъ, штундистъ, сидитъ за неразрѣ¬ шенное собраніе и пропаганду, — отвѣтилъ начальникъ — Не смѣй въ другой разъ говорить мнѣ, что ты си¬ дишь за Евангеліе, — обратился чиновникъ къ Даніилу. Тотъ молчалъ. Смотръ кончился и всѣ разош¬ лись по камерамъ. Жизнь пошла обычнымъ порядкомъ. Мѣсяцъ под¬ ходилъ къ концу и Даніилъ радовался, что скоро опять увидитъ свое семейство. На слѣдующей недѣлѣ опять всѣхъ вывели на дворъ и тотъ-же чиновникъ каждому ставилъ свой вопросъ. Дѣло шло вяло, скучно. — За воровство, взломъ, побои, долги и т. д. — раздавались отвѣты. — За Евангеліе! — вдругъ прозвучало въ воздухѣ и всѣ замерли. — А, такъ ты не слушаешься и продолжаешь свое, опять за Евангеліе? — закричалъ чиновникъ, — Посадить его въ карцеръ на хлѣбъ и воду. Два сторожа повели Даніила въ карцеръ. Загре¬ мѣлъ замокъ и онъ очутился въ грязной, маленькой камерѣ въ подвалѣ. Свѣтъ чуть-чуть пробивался сквозь .V 9. Сентябрь 1908 г. БАПТИСТЪ 23 маленькое окошечко. Но свѣтъ Христа ярко свѣтилъ въ сердцѣ узника. Вмѣсто скорби, его сердце напол¬ нилось не объяснимой радостію и онъ съ чувствомъ запѣлъ: «Посѣщай Господь, меня Среди ночи, среди дня; Чаще будь съ моей душой, Живъ Твой рабъ однимъ тобой! Мнѣ ни въ чемъ покоя нѣтъ, Лишь Тебя душа зоветъ»... — Здѣсь нельзя пѣть, — раздался вдругъ голосъ прибѣжавшаго сторожа, «здѣсь не гостинница. — Я не тебѣ пою, а моему Господу! — отвѣтилъ Даніилъ и продолжалъ: «Все я съ мыслею одной: Будь всегда съ моей душой. Нѣтъ мнѣ радости нигдѣ, Ни въ покоѣ, ни въ трудѣ!!!» — Не тебѣ что-ль говорятъ? — кричалъ сторожъ. Но голосъ продолжалъ пѣть: «Коль Господь далеко мой, Но какъ весело съ Тобой!» Сторожъ побѣжалъ къ начальнику. — Ваше родіе, этотъ штундистъ поетъ тамъ въ карцерѣ что какъ- будто ему весело, — доложилъ онъ. А изъ подвала раздавалось: «Ты Спаситель и Творецъ, Жизни радость и вѣнецъ, Ты за грѣхъ мой давшій кровь, Ты покровъ мой и