Баптист, 1908

рафіею и обращеніемъ. Ро¬ дители мои когда воспитывали меня были очень бѣдны, и какъ сами читали безъ преподавателей, такъ и меня не привели къ большему знанію; читать я любилъ, а понимать ничего не могъ; по обыкновенію ходилъ въ собраніе слушать слово Божіе, но оно для меня было запечатано семью печатями: 1) печать — преданія; 2) учить людей изъ писанія я пригадывалъ въ своихъ толкованіяхъ, то такъ, то иначе; 3) вольная жизнь; 4) честь мірская; 5) гордость, что я знаю больше дру¬ гихъ; 6) презрѣніе; хотя бы кто и правильно говорилъ, я презиралъ, и 7) исканіе спасенія въ своихъ дѣлахъ, а были они или нѣтъ, я не обращалъ вниманія, но все таки искалъ спасенія и не находилъ. Молоканское ученіе мнѣ было извѣстно; оно меня не удовлетворяло и я простирался дальше и бесѣдовалъ съ православ¬ ными, съ католиками, съ евреями и протестантами; читалъ коранъ, и говорилъ о спасеніи со многими учи¬ телями другихъ убѣжденій; результаты у всѣхъ выхо¬ дили одни и тѣ-же: все преданія и преданія человѣче¬ скія, у каждаго наименованія религіи ученіе вездѣ идетъ въ разрѣзъ съ жизнію, послѣ чего я былъ по- іруженъ въ полное безвѣріе, такъ что не признавалъ ни Бога, ни загробной жизни, но въ собраніе къ мо¬ локанамъ ходилъ, и они принимали меня за убѣжден¬ наго члена своихъ взглядов!., потому что внѣшность моя не была покрыта грубыми пороками. Я былъ ска- , зателемъ и чтецомъ въ ихъ собраніяхъ, а дома у меня Евангеліе находилось подъ массою пыли; все слово Божіе я считалъ за выдумку людей мудрыхъ, а лич¬ ность Господа нашего Іисуса Христа приравнивалъ къ Бовѣ и ему подобнымъ, у которыхъ были въ жизни свои удовольствія и неудовольствія; проповѣдниковъ баптистскихъ считалъ мудрыми обманщиками, преслѣ¬ дующими цѣль жить на чужой счетъ; противъ нихъ я много говорилъ дурного и писалъ въ другія села укорительныя письма, наполненныя хулою и злосло¬ віемъ, въ чемъ находилъ удовольствіе; но въ одно воск¬ ресеніе съ прекраснымъ весеннимъ утромъ я по обык¬ новенію собрался идти въ собраніе, но идти не могъ, неоднократно выходилъ изъ дома, а все таки остался, а домашніе ушли. Сильная тоска овладѣвала мною, — между прочими принятыми мною мѣрами, удалить или обезсилить ее, не одинъ разъ я бралъ Евангеліе, но и оно не помогало. По приходѣ изъ собранія семья приглашала меня на обѣдъ (я былъ на дворѣ), на что я былъ сильно недоволенъ, не та пища была мнѣ нужна; и жизнь опротивѣла; я говорилъ: «зачѣмъ длится жизнь моя? она мнѣ не нужна; я ненавижу ее. О, если бы кто взялъ ее, я почелъ бы это вели¬ кимъ счастіемъ, а взявшаго ее — благодѣтелемъ». При такомъ мечтаніи осуществи