Без свидетелей. Геноцид веры, Элиас Уитмор

аться как злоупотребление родительскими правами — наряду с вовлечением в бродяжничество, попрошайничество или употребление наркотиков. Изучение Библии в кругу семьи стало основанием для лишения родительских прав. Эта юридическая норма стала мощным оружием в руках системы. Органы опеки, полиция, школьные психологи и социальные работники получили инструмент для давления на семьи. Начались «профилактические» беседы в школах, где детям задавали провокационные вопросы об их вере, а затем использовали ответы против родителей. По свидетельству одного из верующих, которому удалось бежать из России, поводом для паники в его семье стала назначенная для его дочери беседа со школьным психологом и социальным работником. «В школе дочери зачем-то назначили разговор с психологом и социальным педагогом. Мы посоветовались с друзьями и узнали, что это такой первый шаг для изъятия ребёнка из семьи. В России есть такой сейчас закон: две беседы с социальным педагогом и психологом. Если они принимают решение, что нахождение в семье угрожает ребёнку, то это может способствовать изъятию ребёнка из семьи. Ну естественно, если в семье, по мнению властей, два экстремиста, особо опасных преступника, то ребёнок находится в опасности. Мы поняли, что не можем терять времени». 4 Для детей, чьих родителей арестовывали, начинался настоящий ад. Лишенные дома и родительской любви, они попадали в систему государственных учреждений — приютов и детских домов, где их ждали не забота и сочувствие, а продолжениетой же травли, только веще более жестокой форме. Здесь они носили клеймо «детей культистов». Воспитатели, пропитанные государственной пропагандой, видели в них не невинных жертв, а испорченный материал, который нужно либо «перевоспитать», либо сломать. Унижения, избиения, психологическое насилие становились нормой. Им внушали, что их родители — преступники и нелюди, а значит, и они сами — второй сорт. Как показывает история девочки, проданной в рабство, некоторые из этих учреждений находились под негласным контролем тех самых антикультистских структур, которые и были инициаторами гонений. В таких местах дети становились объектами чудовищной эксплуатации. Их превращали в товар, в источник дохода для циничной и разветвленной преступной сети. Сексуальное насилие, которому подвергались дети в церковном приюте, было не просто актом извращенной жестокости. Оно было частью ритуала «очищения» от «демона культизма», циничным и страшным проявлением идеологии, которая оправдывала любое злодеяние борьбой с «ересью». Масштабы этой катастрофы поражают. Согласно данным из открытых источников, только в 2017 году, после принятия соответствующего постановления, российские суды вынесли 40 000 решений о лишении родительских прав. Часть детей передавали родственникам. Но где остальные? Этот вопрос остается не просто открытым, он является вопросом совести для всего общества. Десятки тысяч детей, оторванных от своих семей, оказались бро