Вестник истины, 2012

на, чтобы внутрен- не подготовиться к защите своего упования, а мне искусственно создали невыносимые условия, чтобы не мог сосредоточиться. Найти в тюрьме тишину — дело труд- ное. Но я рассудил: если объявить пост и молитву, меня обязаны изолировать в одиночную камеру. И я твёрдо решил отказаться от приёма пищи и побыть нака- нуне суда в посте и молитве, чтобы подго- товиться защищать интересы церкви. Имея такое внутреннее побуждение, я написал заявление начальнику тюрьмы: «Ставлю вас в известность, что с этого дня я от- казываюсь принимать пищу до дня суда». Заявление передал надзирателю. Во время обеда открылась "кормушка" и подали кашу в мисках на 8 человек. Дежурный из числа заключённых сказал: «У нас семеро едят, один пищу не прини- мает». — «Это не наше дело, берите». Они выполняли распоряжение начальства. За- ключённые делили мою порцию между собой, а за мной в течение трёх дней на- блюдали в глазок. На третьи сутки поста надзиратель при- казал мне покинуть со своими вещами каме- ру. Я взял мою небольшую котомку, и меня перевели из камеры № 25 в № 21 в этом же подвальном помещении. Открыли камеру, в ней стояла одна же- лезная койка с матрацем. Я зашёл и понял: дышать невозможно от жуткого зловония. Подумал: наверное, меня поместили в ду- шегубку. Двери закрылись. На потолке, на стенах и на кровати — засохшие сгустки крови, на полу стоять скользко. Позже я узнал, что несколько дней назад в этой камере преступник вскрыл себе вены. Матрац залит кровью, на полу — гниль, мухи. Всё вокруг говорило об особом ис- пытании моего упования на Бога. «Искал одиночества, чтобы собраться с мыслями и подготовиться к суду, — получай». Я ду- хом искал прибежище в Господе и защиту от всех козней дьявола. Постояв в нерешительности у две- ри, я не знал, куда ступить, где можно присесть, куда положить мешок. Везде скользко, везде зловонный кисель. Посту- чал в дверь. Надзиратель спросил: «В чём дело?» — «Начальник, дай ведро воды, тряпку, хочу помыть камеру». Он распоря- дился, и два заключённых из числа обслу- ги принесли большую бадью воды. (В 70-е годы в камере ещё водопровода не было.) Дали тряпку, и я стал отмывать сначала пол, затем стены. В глазок за мной на- блюдали. Смеялись. Через "кормушку" говорили: «Эту камеру никогда не мыли!» Я попросил скребок и услышал: «Не поло- жено! Этот инструмент считается холодным оружием». Поэтому сколько мог, я скоблил грязь ногтями. Несколько раз меняли бадью с водой. Через 3 часа я справился с уборкой. Матрац, залитый кровью, мне не поменя- ли, я его просто перевернул и лег сверху. Я сильно устал. Так в этой келье закон- чился третий день моего поста и молитвы. Преклонив колени возле койки, я молился Господу о церкви, о семье, о предстоящем суде, на котором я должен твёрдо защищать право церкви совершать служение Богу на принципах независимости от государства. Прошла неделя поста и молитвы. Я ис- пытывал удовольствие от тишины и уеди-