Вестник Истины, 2022

Сначала нужно было прий- ти в себя, перестать бунтовать, и после этого сын начал прозревать. Бунт вообще затуманивает глаза: человек, который воз- мущается и говорит только о своих правах, ничего не видит. Кстати, блудный сын мог бы и дальше возмущаться: «Как отец мог додуматься дать мне всё, чего я просил?! Если бы он дал мне только часть, тогда у меня хоть что-нибудь бы осталось! Нет, не- мудрый у меня отец!» Но блудный сын, к счастью, бунтовать перестал, и это стало началом его духовного выздоровления. И вот сын сидит у свиного корыта, и что приходит ему на память? Нет, он не скучает по своему старшему брату, не вспоминает о комнате, в которой когда- то жил, или о слугах, которым приказы- вал. Когда он размышлял о своей прежней жизни, перед его внутренним взором неиз- менно стоял отец. «Придя же в себя, сказал: „сколько на- ёмников у отца моего избыточествуют хле- бом...“» (Лк. 15, 17). Сын мог бы вспом- нить, что хорошо питается сам отец, но он подумал о том, что в их доме хорошо жи- вётся даже посторонним людям. Они про- сто каждый день приходят на работу и не с трудом живут от получки до получки, а избыточествуют. А это уже говорит о том, что у таких работников хороший на- чальник. И сын начинает думать о своём положении подчинённого: его нынешний начальник не подпускает его даже к сви- ному корыту, то есть поставил его ниже животных, за которыми он присматривает. На помощь приходит память: «А вот отец мой не такой». И здесь молодой человек начинает видеть уже не избыток денег в доме отца, а избыток любви в его сердце. Нужда заставила сына всё чаще вспо- минать об отце, и беглец замечал, что эти мысли о близком человеке становятся день ото дня светлее. Когда в своих воспоми- наниях он увидел любовь, то рискнул вер- нуться к отцу в качестве наёмника. Реше- ние принято, и, преодолев свой стыд, сын несмело приближается к родительскому до- му. Но что это? Вдалеке он заметил бегу- щего к нему отца. В Палестине было не принято, чтобы знатные люди бегали. Слу- ги, дети — да, бегали, и это не вызывало никакого недоумения. А тут бежит знатный человек, и бежит навстречу своему сыну. Раныше тот сам бегал к отцу, а сегодня не имеет на это права. И тут он понял, что отец-то не поменялся, он остался таким же, каким всегда был, просто сын никогда та- кой любви в нём не замечал. Потом отец падает сыну на шею и це- лует его. Представьте себе: блудный сын чувствует, как отец целует его, грязного. Если бы отец обратился к кому-нибудь за советом, как лучше встретить возвращаю- щегося домой блудного сына, никто не по- рекомендовал бы ему такого трогательного приёма. И это ещё не конец истории. Вдруг до ушей сына доносятся слова: «Принесите лучшую одежду!» Мы не знаем, в какой одежде он пришёл, но, пожалуй, сильно не ошибёмся, если предположим, что не в самой чистой. Но даже чистая одежда не изменила бы сути, ведь слова о лучшей одежде, скорее всего, подразумевали луч- шую одежду