Вестник Истины, 2017

ы отец её так называл! К Жене и Вике он всегда обращался по имени, а стар- шая дочь была для него местоимением «ты». — Лиля... Почему ты заботишњса обо мне? — сдерживая рыдания, произнёс больной. Девушка растерялась, потому что впервые видела отца плачущим. Она поспешно доста- ла из кармана носовой платочек и поднесла его к глазам отца, но тот перехватил плато- чек в свои руки и, вытирая слёзы, с нотками какой-то суровости продолжил: — Раскис я, Лиля, как тряпка... Никак не могу понять, почему ты для меня всё это де- лаешь: стираешь, гладишь, готовишь, ухажи- ваешь за мной с такой заботой даже теперь, когда я неизлечимо болен и все отвернулись от меня! Ведь я ничем не смогу отплатить тебе за это: у меня ни денег, ни квартиры... Я настоящий бомж! Больной замолчал и испытующе посмо- трел на дочь. Лиля присела на край дивана и кротко улыбнулась: — Папа, разве ты до сих пор не понял? Я же тебя люблю! — За что? — Потому что ты мой папа! — Я недостоин такой любви... — простонал отец. — Твоя любовь жжёт меня! — Жжёт? — удивилась Лила. — Да, доченька, жжёт! Сердце девушки встрепенулось: так ласко- во — «доченька» — её никто никогда не назы- вал! Онемев от счастья, она молчала. А отец торопливо продолжал: — Жжет, потому что я сильно виноват пе- ред тобой!.. Так уж случилось, что, когда ты родилась, я находился в армии. Без меня тебя принесли из роддома, без меня ты сделала свои первые шаги и залепетала первые слова. Отслужив три года в морфлоте, я вернулся домой, но, к сожалению, не испытал к тебе отцовских чувств. Мы с твоей матерью были слишком молоды. Нам хотелось свободной жизни, а ты нас в этом ограничивала... Мать написала бабушке письмо, в котором просила её хотя бы на время забрать тебя к себе, но та, сославшись на хлипкое здоровье, отказа- лась. В тот момент я смотрел на тебя как на посягательство на мою свободу, хотя пони- мал: винить тебя за то, что ты появилась на свет— глупо! Виной всему была наша необуз- данная молодость... Прошло время, и мы вро- де бы образумились. У нас родились Женя и Вика. Они росли на моих глазах, и тогда-то я понял, что значит быть отцом. Но ты, Лиля, была для меня какой-то чужой. Я не раз уко- рял себя за это. Подрастая, ты всё больше ста- новилась похожей на меня, но полюбить тебя я так и не смог. Мне до сих пор больно вспо- минать о том, как ты всегда тянулась ко мне, а я тебя отталкивал... Теперь же, когда я от- бросок общества, именно ты приютила меня, окружила заботой и вниманием; не помня зла, ты прощаешь и любишь! Я потерял покой! Да и был ли этот покой у меня когда-нибудь? По- тому и жжёт мою совесть твоя любовь! Для тебя я был негодным отцом... Прости меня, Лилечка, если можешь! Девушка слушала исповедь отца, и горя- чие слёзы неудержимым потоком текли по её щекам. Силы покидали больного, он накрыл лицо носовым платком и затих. Наклонив- шись над ним, Лиля прошептала: — Папочка, я давно тебя простила. Я буду любить те