Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

ешь домой? Женя поддержала: - У нас уже есть кот, Шура назвал его Кисан. Вот увидишь, они с Васькой подружатся! Папа грустно посмотрел на мальшей: - Ох, дети, не скоро еще я буду дома. Мой срок закончится только через восемь с половиной лет. Тебе, Шурик, тогда уже будет двенадцать, а Жене - девятнадцать лет! Представляете, какие вы будете большие?! Только как долго еще ждать, пока я смогу вернуться в Киев... На следующий день я проснулась рано. Папа с Лизой уже пили чай на кухне и о чем-то разговаривали. Я ушла в комнату, чтобы им не мешать. Это стало традицией наших свиданий в лагере: каждому папа уделял время для разговора по душам. Лизе уже почти пятнадцать, ей о многом хочется рассказать папе, услышать его отцовский совет. Когда проснулись все остальные, мы позавтракали, и начался еще один счастливый день. Но кончился он печально. Вечером свидание было прервано раньше положенного. Мы рассчитывали, что пробудем с папой до утра. Собирались встать пораньше, всей семьей помолиться, проститься не торопясь. А потом его уведут в рабочую зону, а мы соберем вещи и уедем. Но когда мы ужинали, раздался стук в дверь, вошел конвоир: «Винс, свидание закончено, прощайтесь! Произошла поломка оборудования, нужно срочно выйти в ночную смену. Даю полчаса на сборы!» Папа пытался возразить: «Может, я выйду сейчас в цех, постараюсь устранить поломку и вернусь к семье до утра?» Конвоир стоял на своем: «Нет, это невозможно! Начальство распорядилось послать на починку именно вас!» И, стуча сапогами, офицер вышел из комнаты. Мы стали торопливо собираться, все валилось из рук. Малыши плакали, мама с трудом сдерживала слезы. Папа старался ободрить нас: «Всякое бывает в нашей подневольной жизни. Мы должны быть благодарны Богу, что почти двое суток пробыли вместе. Для меня это большой праздник!» Мама положила в карманы его куртки несколько головок чеснока, хотела еще добавить конфет, но папа остановил ее: «Это уже лишнее, передача мне не положена. Хорошо, если хоть чеснок разрешат пронести». Помолившись, стали прощаться. В дверях уже стоял конвоир, поторапливал: «Винс, кончайте сборы! Пора идти!» Папу увели. Мы торопливо упаковали вещи. Мама беспокоилась, успеем ли на последний автобус в Якутск. Зашел офицер охраны, проверил сумки. На проходной нам вернули паспорта, и мы вышли за ворота лагеря в морозную зимнюю ночь. 1: Из окна Первое, что я помню - это нашу комнату в коммунальной квартире в центре Киева, рядом с Андреевской церковью. Комната узкая и длинная, с громадным, почти до потолка, окном. Я люблю сидеть на широком подоконнике, поджав под себя ноги, и смотреть на улицу. Особенно хорошо здесь в зимние вечера, когда тихо падает снег, на тротуарах зажигаются фонари, торопливо бегут куда-то пешеходы и медленно отъезжают от остановки переполненные троллейбусы. Мама зовет ужинать, и я, отодвинув занавеску, спрыгиваю с подоконника. В нашей комнате очень тесно: у стен выстроились буфет с посудой,