Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

я 1974 г. На предварительной беседе главврач Хряпа (больница №17, г. Киев) заявил, что предлог для увольнения он найдет, т. к. религия и медицина несовместимы. Петра Винса нигде не принимают на работу после окончания 10 класса. Все эти действия по отношению к нашей семье являются проявлением геноцида. Настоящий арест нашего отца недопустим, у нас есть полное основание предполагать, что его здоровье в тяжелом состоянии. Вся ответственность за его жизнь и дальнейшее пребывание в заключении ложится лично на Вас. Если наш отец не будет освобожден и в тюрьме к нему будут приниматься меры, угрожающие его жизни, - то знайте, что вся наша семья полна решимости страдать вместе с ним, о чем ставим в известность Вас и верующих всего мира. 18 апреля 1974 года. Винс Наташа, 21 год. Винс Петр, 18 лет. Винс Лиза, 13 лет. Винс Женя, 9 лет. Наш адрес: 252114, г. Киев, ул. Сошенко, 11-Б». На зто заявление в правительство, как и на многие другие, мы ответа не получили. 11 Лукьяновская тюрьма старинная, еще с царских времен, и занимает целый квартал. 16: Адвокат из Норвегии В киевскую тюрьму папу привезли из Новосибирска в начале апреля. Со дня ареста прошло уже семь месяцев, был конец октября, а мы не имели от него никаких известий. Дома жизнь шла своим чередом: я устроилась лаборанткой в больницу, мама продолжала работать надомницей, Лиза и Женя ходили в школу, маленькому Шуре было около трех лет. Петя после окончания десятого класса пытался поступить учиться, но его не приняли. Еще до окончания школы с ним беседовал сотрудник КГБ, предлагая доносить на отца, а они, со своей стороны, посодействуют его поступлению в университет. Петя наотрез отказался от всяких контактов с КГБ. Прошел почти год после бабушкиного освобождения, здоровье ее значительно улучшилось, она опять активно трудилась в Совете родственников узников. Бабушка очень переживала о папе: сама пройдя через тюрьмы и лагеря, она ясно представляла, что испытывает теперь он. Следователь у папы был тот же, что и у бабушки, когда ее арестовали четыре года назад. Начальник следственного отдела даже пошутил по этому поводу: «У семьи Винс фамильный следователь, от матери к сыну перешел!» В конце октября поздно вечером раздался звонок в дверь. Мы открыли: на пороге стоял милиционер. Он был один — значит, это не обыск. Милиционер вручил повестку, что на 9 утра нас вызывает следователь Бех. Мы встревожились: неужели что-то случилось с папой? В ответ на наши расспросы милиционер сказал, что сам ничего не знает, ему только поручено передать повестку. На следующее утро мама, бабушка, Петя и я были в кабинете у следователя. Бех сразу же объявил: — Двое из вас сейчас пойдут со мной на свидание с Георгием Петровичем. Поезжайте в Лукьяновскую тюрьму, я встречу вас у проходной. Мы в недоумении переглянулись: обычно до суда свидания с заключенными не давали. Бабушка спросила: — Чем это вызвано? Георгий болен? — Нет. Следствие закончено,