Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

щили им печальную новость: прокурор запросил десять лет лишения свободы. Все были подавлены. И вдруг кто-то из молодежи крикнул: «Смотрите, к главному входу подали «воронок»! В нем повезут Георгия Петровича!» Неожиданно вся толпа верующих лавиной двинулась к «воронку». Это произошло настолько стихийно, что дежурившие в переулке милиционеры не успели опомниться и задержать нас. Мы остановились метрах в трех от машины, заполнив тротуар и проезжую часть. А так как с другой стороны был тупик, проехать «воронок» не мог. Кто-то запел: «За евангельскую веру, за Христа мы постоим!» Все подхватили, но после первых же слов пение оборвалось: многие плакали. Но мы понимали, что нужно пересилить себя, продолжать петь, узник нуждается в ободрении! И сначала несколько голосов, а потом все двести человек запели: «Жарок бой, и страшно пламя, и колеблются места. Поднимите выше знамя победителя Христа!» Работники милиции кричали на нас, расталкивали в стороны, требовали разойтись, дать машине проехать. Но их было мало, и ничего сделать с такой массой людей они не могли. Мы спели несколько гимнов и минут через десять спокойно отошли в сторону, дав «воронку» проехать. На сердце была радость: я представляла, как ободрило папу пение друзей после требования прокурора осудить его на десять лет. Папа впоследствии описал впечатления того дня: «После обвинительной речи прокурора конвой отвел меня в машину, чтобы везти в тюрьму. Сижу я в темном «воронке», и вдруг раздается пение. Конвой сказал: «Это ваши поют!» Не знаю, как вела себя охрана на улице, но здесь, в машине, конвой улыбался. Помню, что машина тронулась, но сразу остановилась. А я сидел и слушал наши христианские гимны «За евангельскую веру» и другие. Особенно ободрил меня гимн «Воркута». Это известный гимн узников, он был написан в лагере и полон светлой надежды, что Господь не оставит: «Падут оковы, цепи разорвутся! Христовы воины свободу обретут! Великой силой Духа облекутся и слово Истины в народы понесут!» Слова этого гимна звучали в сердце, когда «воронок» вез меня в тюрьму». На следующий день был зачитан приговор. Члены нашей семьи, а также Вера Шупортяк, Володя Моисеев и другие верующие свидетели, которых пропустили в зал, пронесли живые розы и гвоздики, спрятав их под пальто. Во время чтения приговора все стояли, длилось это около часа: опять, как и в обвинительном заключении, перечислялись разные факты, и все подводилось под соответствующие статьи Уголовного кодекса. Я смотрела на папу: он стоял лицом к окну и, пока зачитывался приговор, смотрел на серое зимнее небо. Меня удивило глубокое спокойствие, которое чувствовалось в нем. Наконец, судья произнес: пять лет лагерей строгого режима и пять лет ссылки с конфискацией имущества. Он обратился к подсудимому: «Вам понятен приговор?» Папа ответил: «Да. Слава Иисусу Христу!» И тут произошла дикая сцена: работники КГБ начали бурно аплодировать, топать ногами. Раздались выкрики: «Пра