Вестник Истины, 2004

чились и я только тяжко вздыхал и ду- мал: «Господи, неужели это точно? Неужели?» И вдруг, как бы издалека, мое сознание посети- ла мысль, что это коварный обман. Эта мысль становилась все ясней и отчетливей: сатана тебя обманул, и ты не заметил даже, как ловко он это сделал. Радость затеплилась в моем духе, возрастая с каждой минутой. До этого на гла- зах моих высохли слезы, а после этой отрадной мысли слезы снова градом катились по щекам. Но это уже были слезы глубокой Божественной радости. Слезы благодарности: «Слава Тебе, Господи, что это неправда, что это страшный обман дьявольский». Позже я понял, на чем сыграл дьявол: я ска- зал, что дьявол в Нем показал картину, а мне показалось, что мои уста произнесли: «Во Хри- сте дьявол». Этим сатана хотел навсегла сра- зить меня, но Бог вышел навстречу моему со- крушенному сердцу, научил меня бодрствовать и распознавать ухишрения врага душ челове- ческих, клеветника и лжеца. Этот, хотя и тяжелый, урок пригождался мне на протяжении всей дальнейшей жизни, когда я по милости Господней стал пастырем и на- ставником в церкви. Молодые братья и сестры, члены церкви, порой доходили до крайнего от- чаяния от мысли, причем откровенно ложной, что они похулили Духа Святого. Пережив на собственном опыте весь ужас сатанинской лжи, я помогал удрученным душам выйти из этого лабиринта дьявольской лжи и понять, что они не похулили Духа Святого. Жизнь в лагере шла своим томительным чередом. В один из вечеров помолился я как обычно перед сном и уснул. Пробудился от чет- кой и необычно радостной мысли: «Что ты будешь делать, если тебя через год освободят!» Рассуждая молитвенно, я сказал: «Господи, не- смотря на то, что я 13 лет не был дома, а впере- ди еще 7 лет неотбытого срока, все же в первую очередь я хочу заключить завет с Тобой, при- нять крещение и поехать домой членом цер- кви, чтобы проповедовать всем моим родным и близким о том, как Ты сохранил и спас меня». Первое время я был под впечатлением этих мыслей, на душе как-то было неспокойно, строил радостные планы, но серые дни шли один серее другого, без какого-либо намека на изменение, острота впечатлений стушевалась, ия обо всем забыл. Прошло довольно много времени (для меня тот год тянулся долго) после этих взбудоражив- ших меня размышлений. Ночью я проснулся оттого, что нарядчик, дотянувшись до второго яруса нар, где я спал, настойчиво дергал меня за ногу. — Поднимайся, и быстро — на этап! — Какой этап, когла все спят?! — не понял я. — Я сказал: быстро! Этап на Воркуту. — Зачем я там понадобился? — На суд тебя требуют. — Я никакого преступления не сделал, какой суд! — еще больше насторожился я. — Давай не разговаривай... Я вскочил, быстро собрал вещи, пришел на вахту, и меня под конвоем отправили действи- тельно в Воркуту и точно на суд. Что только не передумаешь за это время: добавят срок? не случилась ли серьезная авария по моей вине на работе? кто-то оклеветал? и т. д. ит. п