История жизни Дмитрия Васильевича Минякова 1921-2012 г.г.

со всеми верующими, которые единодушно с ним мужественно отстаивают право церкви принадлежать её Основателю — Господу нашему Иисусу Христу. Пишем для того, чтобы вместо смущения мы ещё больше молитвенно поддерживали служителей Совета церквей и всех страдальцев за веру, а также прославляли Бога за силу, которую Он даёт на¬ роду Своему для перенесения всех скорбей за имя Его. Жизнь нашего отца — это всего одна типичная судьба служителя Христова, принадлежа¬ щего гонимой Церкви Христовой. И для того чтобы правильно оценить положение верующих в атеистическом мире, нужно всё, пережитое нашим отцом, умножить на жизни многих слу¬ жителей Совета церквей, плюс количество гонимых в нашей стране, исчисляемых тысячами. ВЕСТНИК ИСТИНЫ №1, 2012 (приложение) 12 Наш отец первые трое суток после ареста 21 января 1981 года был в посте. 25 января в Ростовскую тюрьму, где он находился, прибыл сотрудник КГБ Дмитриев и доставил нашего отца самолётом в Таллин. По дороге Дмитриев, желая расположить отца, дал ему Евангелие. В таллинской тюрьме Евангелие сразу отняли, и отец по этой причине три дня ел только раз в сутки. Не окончив этого, уже второго по счету 3-дневного поста, отец узнал от начальника тюрьмы, что числится за следственным изолятором КГБ. Протестуя против этого беззаконного вмешательства в его дело сотрудников КГБ, в частности Дмитриева, отец с 28 января полно¬ стью отказался от пищи. Сразу же после прибытия отца в Таллин Дмитриев позвонил в Валгу начальнику предпри¬ ятия, где работал сын Дмитрия Васильевича Саша, и назначил ему свидание в Таллине на Ра¬ тушной площади. На встречу Саша поехал с братом Володей, но Дмитриев отказался говорить при третьем человеке. Здесь Дмитриев передал собственноручную маленькую записку отца и сказал, что он полностью находится в его ведении, что дело отца очень тяжелое: ему вменя¬ ется ст. 70 УК РСФСР /7 лет лагерей и 5 лет ссылки/. Просил детей не вредить отцу, не поднимать шума, т.е. не ходатайствовать. Советовал убедить отца признать себя виновным и дать нужные суду показания. В конце беседы Дмитриев авторитетно заявил, чтобы по всем вопросам, касаю¬ щимся отца, мы обращались только к нему. Через неделю Дмитриев приехал в Валгу сам. Вызвал в КГБ повесткой Сашу и Володю и показал им вторую записку отца, но не отдал её, чтобы заставить нас искать с Дмитриевым последующих встреч. О том, что отец не принимает пищу, Дмитриев не сказал ни слова. 18 февраля в Валгу, на дом к нашей сестре Елене, приехал человек из Таллина и пере¬ дал записку, написанную рукой отца. Отец в записке прощался с жизнью и с нами и со¬ общал,