Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

ние в этом году. А потом поднялся и решил написать тебе. Все твои письма у меня пронумерованы и прошнурованы. Они со мной, в них — твое настроение, сила, соучастие. Спасибо тебе. Привет Нине и деткам. Оставайся с Господом, до встречи. Николай. Р 5. Здесь трудно наблюдать смену времен года, потому что вокруг нет деревьев. По календарю — осень. жжя Кроме заместителя прокурора товарища Нормагамбетова, сидевшего за столом при всех своих лычках и лампасах, в углу спиной к окну разместился еше некто невысокий и рыжий, чье лицо почти не проявлялось на фоне оконного света. Нормагамбетов задавал вопросы, а рыжий молчал, только иногда вступал в разговор. Николай получил предписание явиться на допрос в районную прокуратуру после обыска, в результате которого у него изъяли шестьсот наименований самиздатовских книг и брошюр религиозного содержания. Несколько месяцев назад гэбэшники пробовали прицепиться к нему за Библию, изданную в Женеве. По тем временам это было серьезно! Как могла попасть к советскому гражданину книга женевского производства? Майор Миронов и некто Кривошеев по этому поводу допрашивали Николая часов десять. — Понимаете, Николай Назарович, — говорили они, — мы имеем полное право у вас эту Библию изъять, потому что она издана не в СССР. Но мы ее вам возвращаем. пользуйтесь, раз вы человек религиозный. А теперь давайте просто побеседуем. Беседа была о том, каковы взгляды Либенко на государство, на общество. Оказалось, что к государству он относится лояльно и взгляды его на общество довольно прогрессивные. — Есть, однако, люди, которые нам много приносят беспокойства, — поделился Кривошеев с Либенко своими проблемами. — В частности, баптисты-инициативники. Выпускают подпольную литературу всякую. Станции Дарий, Жарык — знаем, что где-то там. А где точно, пока не прощупали. — Я-то здесь причем, — сказал Николай. — Ну, вы все-таки человек тоже верующий, съездите к ним, подружитесь как-то, может что и узнаете и тем, как патриот, государству поможете. — Давайте обрисуем ситуацию, — хмуря свои подвижные брови начал Николай, — Вот я поехал в Жарык, подружился и узнал, у кого там ротапринт спрятан. Ну, и вам передал. Что вы будете с тем человеком делать? — Ну, конечно, он будет привлечен к уголовной ответственности. — Значит, вы его осудите лет на пять, а у него, поди, пятеро детей, и я буду причиной их страданий? Не получив ответа, он поблагодарил за возвращенную Библию и наотрез отказался помочь государству. На прощание Кривошеев пригласил его приходить в любое время. Так и сказал, что очень будет рад, если Николай передумает и придет. Во время допроса в прокуратуре Нормагамбетов расспрашивал Николая о его связях в Целинограде, о печатании книг и прочих крамольных вещах. Обычные вопросы, обычные ответы. Николая почему-то раздражал рыжий человек без лица. — Кто вы такой вообще-то? — спросил он довольно резко, когда тот в очередной раз влез со своими уточнениями, — я понимаю, товар