Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

о переплела руки у груди, склонила голову набок и с демонстративным вниманием устремила на него взгляд. Он наконец обернулся, но не от моего гипноза, а скорее случайно, потому что когда я встретила вблизи его чистый, чуть рассеянный взгляд, не скептический, не надменный, а просто задумчивый о чем-то своем, то поняла, что эта отстраненность не есть желание отгородиться от меня. Тут было что-то другое. Мои руки разомкнулись и опустились. Я остро захотела быть близкой ему, понимать его, говорить с ним. И вдруг, точно все это зная, он спокойно улыбнулся. Я смущенно перевела взгляд на объемные тома философских трудов, оказавшихся как раз на уровне моих глаз. — Вы увлекаетесь философией? — сорвался у меня вопрос. — Раньше увлекался, — ответил он коротко. Подождав продолжения, я обернулась к нему, и то, что он, казалось, снова задумался, меня уже не могло остановить. — А теперь? — Теперь... — повторил он, как бы в раздумье, — теперь меня интересуют в основном религиозные вопросы. — Тогда, я думаю, нам есть о чем поговорить, — постановила я, внутренне ликуя и смело глядя ему в глаза. В них мелькнула какая-то едва уловимая нежность, с какой взрослые обычно смотрят на детей. — Что ж, поговорим, — пообещал он, почти лукаво прищурясь, — но не сейчас. — А когда? — я чувствовала перебор, но остановиться не могла. Это были «балакучие» папины гены, как называла папины черты во мне мама. — Когда? Ну... хотя бы по пути домой... когда я, как подобает воспитанному молодому человеку, буду провожать вас к вашей маменьке. Видя мое смущение от такого неожиданного пассажа, он кивнул совсем по-дружески: — Пойдемте к нашим. Я тоже кивнула, стараясь держаться свободнее. Ясно было, что он принимает меня за ребенка, но теперь у меня появился шанс развеять это заблуждение! жжя Было пять минут десятого, и мама в красноречивой тишине дожидалась меня у подъезда. — Познакомься, это сын отца Николая, Ростислав, — нерешительно сказала я, когда мы подошли к ней и поздоровались. — Знаю, — ответила она, не глядя. Я покосилась в сторону своего спутника, пытаясь определить, какое все это производит на него впечатление. Нисколько не смутившись от маминой холодности, Ростислав передал ей родительские приветы и приглашение в гости, потом доброжелательно осведомился о ее здоровье. Когда он простился и ушел, мама пристально смотрела в его удаляющуюся спину и будто бы была увлечена какой-то особой мыслью. Я тоже стояла в полной задумчивости. Весь прошедший день казался мне таким нереальным! — Думаю, что этот человек будет твоим мужем, — раздумчиво и внятно произнесла наконец мама. И это вместо того, чтобы отругать меня за опоздание! К такому обороту в ее мыслях я не была готова и пролепетала: — Мама, мы говорили исключительно... — Да ясно, что вы не об этом говорили! — перебила она, решительно входя в подъезд. Скинув босоножки, я босиком прошлепала в свою комнату, с удовольствием ощущая прохладу чистого дощатого пола. Мн