Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

любовно касаясь их, негромко напевал совершенно незнакомую мне песню и глядел куда-то за окно, в даль, где пылало бескрайнее закатное небо. Наверное, вот так сидя перед окном в одиночестве, он и написал однажды эту грустную мелодию. Потом мы долго гуляли вместе в поле за селом и говорили о том, как дальше жить. Николай был такого мнения, что нам лучше всего отправиться в Казахстан, где Ростислав еще числился на работе и имел квартиру. Это было привлекательно — уехать вдвоем далеко- далеко, жить свободно, по-своему. Но как же мама? Это был самый мучительный, самый неразрешимый вопрос. С одной стороны, она воспротивилась нашему желанию снимать отдельную квартиру и поселила нас у себя, проявляя о нас исключительную заботу. Рано вставала, ехала на базар, привозила к завтраку свежие фрукты. Готовила все сама, ведь я днем бывала на работе, а вечером училась. Ее стараниями в комнате у нас появились новые светлые гардины и уютная ковровая дорожка. С другой стороны, по припухшим глазам, частым горестным вздохам и выражению какой-то обреченности на мамином лице было ясно, что в сердце у нее нет мира. Инна Константиновна считала, что мама переживает крушение своего авторитета. Ведь ей казалось сначала, что стоит только топнуть ногой, приказать, как обычно, «не смей»... Порой какой-то тускло-недоброжелательный взгляд в сторону Ростислава заставлял меня думать, что она тайно ненавидит его. Страшно подумать, что за атмосфера была бы в нашем доме, если бы он хоть секунду платил ей тем же... Я попробовала раз заикнуться о том, что мы могли бы переехать жить в Казахстан. Мама отреагировала моментально. «Если уедешь, — отрезала она, — знай, что уложишь меня в могилу». Но буквально на следующий день, вдруг снова ополчившись на секты, заявила: «Мне в доме сектанты не нужны». Мы не знали, что делать. Вопрос решил отец Николай. Он пригласил к себе Ростислава, протянул ему конверт с деньгами и, будто понимая, что мы мечтаем о свободе, постановил: «Уезжайте». Мама, узнав об этом и чувствуя, что дело только за ней, неожиданно дала полное согласие. «Живите, как хотите», — сказала она. асть вторая СВОЕЙ ДОРОГОЙ Ростислав — сестре Вале г. Темиртау, 1963 год Привет тебе, Валюша, через тысячи километров зимней метели!!! Отсюда, где по ночам бушует снежный шторм, а утром сквозь морозную дымку сверкают из-за сопок мохнатые лучи казахстанского солнца, я мысленно переношусь к вам, в тот добрый, привычный мир, где все давно налажено и благоустроено. Там вы, мои дорогие, там моя некогда беззаботная юношеская жизнь. По утрам Магнитка предстает бескрайними темными силуэтами труб и высоких кранов, длинным потоком идущих и едущих к ней людей. Все они в меховых шапках, платках, полушубках, фуфайках — молодые, огрубевшие от вечного ненастья лица, веселые голоса. Трудно ли тут живется? Да, бывает очень трудно. Бывает, что по колено в воде, в ледяной жиже, нужно устранять течи в железобетонных колодцах. Трудно долбить пром