Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

его устройства здесь вам напишет Нина. Целую маму, папу, Олю, Нюрочку, племянника Олежку и всех вас. Ваш Ростик. жжя В одно прекрасное утро, проснувшись и открыв глаза, я обнаружила, что лежу на детской железной кровати, увеличенной в длину с помощью досок, и мои ноги торчат вместе с этими досками сквозь прутья кроватной спинки. Но, все по порядку. В отдельной двухкомнатной квартире, которую мой муж как молодой специалист получил от предприятия, оказалось мало вешей и много света. Кроме детской железной кровати, найденной в металлоломе, мы владели еще очень легким фанерным столиком, родом из холостяцкой жизни Ростислава. По необходимости этот столик в компании с двумя неплохими деревянными табуретами переносился из кухни в комнату и, таким образом, имел двойную полезность — обеденную и письменную. Наша одежда удачно разместилась в нескольких картонных ящиках, но, честно говоря, я не отказалась бы от обычного платяного шкафа. В совершенно новую для меня роль полноправной хозяйки этой квартиры я вошла с большим энтузиазмом. Правду писали справочники, которые просматривала Инна Константиновна перед нашим отъездом в Казахстан: резко континентальный климат — штука суровая. Трудно сказать, что здесь хуже — жара летом, мороз зимой или непрестанный ветер. В зимние месяцы обдуваемые со всех сторон склоны окрестных сопок остаются выжженными, бледно- желтыми, и только по скованной холодом бескрайней глади Сары-Арки носится сыпучая, как порошок, снежная поземка. Мне вспоминались зимы в городе моего детства. Если падал снег, то это было картинное падение, медленный полет, преврашающий ивы на площади в головы седых великанов, городские здания во дворцы, провода в праздничные гирлянды. Мир становился светел, а воздух упоительно чист. Но здесь, в Темиртау, все было по-другому. По улицам приходилось передвигаться полубоком, пряча лицо от ветра в воротник пальто. Физические термины, называющие ходьбу перемещением тела в пространстве, казались очень понятными — за каждым домом сквозила степь, отовсюду наваливалось слепящее небо, и казалось, что это край Вселенной, порог вьюжной бесконечности, у которого каким-то чудом зацепились несколько десятков зданий с живыми людьми. И в этом странном и чужом пространстве я должна была стать взрослой, за все отвечающей женщиной, которая с большой сумкой ходит на рынок за продуктами. Это оказалось не так уж и просто. У меня было лицо полного профана в товарно- денежных отношениях. Меня не стоило труда убедить купить что угодно! Раз, на самом краю поселкового рынка встретилась мне внушительного вида тетка, торговавшая не то маслом, не то каким-то жиром в темных бутылках. Возле нее в нерешительности топталось несколько женщин. Я подошла, прочитала надпись на этикетке «Барсучий жир» и поинтересовалась: — Скажите, а для чего он? — От многих болезней, душечка, от всех практически помогает, — был уверенный ответ хозяйки товара. — И от туберкулеза тоже? — А как же! — н