Повесть одной жизни, Светлана Волкославская

е задумываясь, отозвалась она, — самое первое средство. Разом все очаги заживают. Бери, последние бутылки остались. Вчера по шесть рублей продавала. — Тетка любовно обтерла свои бутылки тряпочкой. «Что же делать», — раздумывала я. Ростислав, хоть формально и вылечился, был все- таки бледноват и порой жаловался на слабость. Мне представилось вдруг, что от этого жира он может окрепнуть и навсегда избавиться от последствий туберкулеза. Барсук, конечно, нечистое животное по Библии, но если употреблять его жир как лекарство... — Давайте, — произнесла я тихо, протягивая тетке драгоценную пятирублевку, на которую мы могли бы еще несколько дней покупать хлеб, молоко и картошку. Мысль о том, каким же образом заставить Ростислава принимать этот чудо-жир, пришла ко мне значительно позже. Он вернулся домой с работы в сумерках, усталый и замерзший. Снял полушубок и повесил его на дверной косяк. Огромная енотовая шапка, в каких ходили только председатели совнархозов на крайнем Севере, была ему очень к лицу. Я уже поджидала его с ложкой, наполненной темной маслянистой жидкостью. — Что это? — спросил муж. — Жир. От легочных болезней очень помогает. — Какой еще жир? — Индюшачий, — почему-то вырвалось у меня. Он смотрел на ложку с явным предубеждением. — Выпей, пожалуйста, — попросила я очень ласковым голосом. Он дотронулся губами до края ложки и сразу же бросился в ванную. Стал полоскать рот водой. «Тьфу! — слышалось оттуда, — что за гадость! Где ты только взяла это!» Бутылку пришлось выбросить. Хорошо, что по складу характера Ростислав никогда не интересовался, сколько и на что я потратила денег. жжя В тридцати пяти километрах от Темиртау существовал оазис городской цивилизации — большой индустриальный город Караганда. Нас, понятное дело, больше всего интересовала в нем возможность познакомиться с кем-то из верующих-протестантов, потому что в молодом комсомольском Темиртау о таковых никто никогда и слыхом не слыхивал. Из Темиртау в Караганду регулярно ходил автобус, и однажды я уговорила Ростислава и Николая отправиться на разведку. Оказалось, что Караганда — не очень уютный город, невероятно разбросанный во все стороны света. От одного района к другому можно было долго-долго ехать степью, глядя на серые терриконы — отвалы руды, горами обступающие шахты. В новом городе преобладали безликие коробки новостроек, в старом — маленькие домики без крыш — землянки, и в обоих — пыль и ветер, ветер и пыль. По бумажке с адресом мы разыскали в старом городе на сорок втором квартале некоего Терентия Потаповича Шевчука. У него был неплохой домик, наполовину кирпичный, наполовину деревянный, и находился он тоже неподалеку от угольного разреза. Наш осторожный стук в окошко заставил появиться на пороге хозяина — на вид простого работягу, плотного, кряжистого, с большим лбом и большими руками. — Здравствуйте, — бодро сказал Николай. Так же, как и Ростислав, он был одет в овечий полушубок и объемную мохнатую шапку