Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

л за край доски, поворачивая ее, и обнаружил предательскую надпись. За шкафом у окна кто-то хихикнул тоненьким голоском. Не оглядываясь, Павел отчаянно стирал написанное, но сухая тряпка оказалась непослушной и, к великой его досаде, следы букв упорно не исчезали. Павлик пытался плюнуть на тряпку, но от волнения у него пересохло во рту. Ему удалось стереть только первые две буквы девичьего имени. Хихиканье за шкафом повторилось сильнее. В негодовании он шагнул за шкаф и обнаружил виновника. То была девочка, которой он совсем недавно старательно вписывал в альбом стихи. Она стояла, стараясь спрятать лицо, отвернувшись к окну с опущенными глазами. - Как тебе не стыдно! - выпалил ей в затылок Павел, сгорая багрянцем. - Это не я, - ответила проказница, подняв на него смущенные глаза, но увы, запачканные мелом кончик носа на фоне покрасневшего лица и пальцы правой руки выдали ее с поличным. Павел порывисто взял ладонь ее руки и, молча показав ей следы мела, хотел упрекнуть за ложь, но в поднятых ее широко открытых глазах он заметил наворачивающиеся слезы. Кто-нибудь повзрослее безошибочно прочел бы в них объяснение совершенной ею шутки: это была ревность, такая же детская, как любовь, но Павлушка тогда не понял этого. - Нос-то вытри, смеяться будут! - покровительственно, но уже беззлобно заметил Павел и быстро вышел из класса. По окончанию учебного года с неожиданной для себя грустью Павлик подумал, что он ведь теперь целое лето не будет встречаться с Верой, а как изменить это, не мог придумать. Свои переживания он открыл школьному товарищу Виктору, и тот немедленно нашел выход: "Иди прямо в чайную; там ты наверняка увидишь ее". Но здесь Павлика ожидала еще большая неприятность. Оказалось, что школьные дела дошли до родителей Веры. Они как-то встретились на улице с Лушей, и мать Верочки, рассказав Луше об отношениях Павлика с ее дочерью, дала знать Луше, что они совсем не ровня, что их девочка из богатой семьи, а Павлик - из бедной и такого позора они не потерпят. Считая, что сын не поймет ее, и не зная, как поговорить с ним, Луша воспользовалась приездом из Москвы известного благовестника Николая Георгиевича Федосеева, глубоко уважаемого в их общине. Павлик любил его проповеди, пение и был очень обрадован, когда узнал, что брат Федосеев будет у них весь вечер. Как только Павлик вошел в комнату, Николай Георгиевич сейчас же позвал его к себе, обнял и по обыкновению стал расспрашивать о жизни. Однако Павлик почувствовал в тоне гостя что-то неладное, и это "неладное" кольнуло его сердце еще больнее, чем надпись на доске. - Павлушка, мне сказали, что ты в школе полюбился с какой-то