Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

двери, где не стоял бы сторож. Таковой не нашлось, но окна на другой стороне церкви были ниже. Если бы он мог встать на что-либо, то можно было бы дотянуться до решеток. На небольшом расстоянии от церкви стояла у ворот дома кучка людей, в руках у которых были узелки и бутылки с молоком. Павлик подошел ближе к окну и, разглядев за стальными прутьями лицо женщины, спросил: - За что вас? Женщина с ребенком ответила ему: - Не спрашивай, сынок, потом поймешь, лучше передай вон от бабушки узелок. Видишь, как кричит ребенок, Бог тебя не оставит. Павлушка подбежал к указанной женщиной бабушке, выхватил у нее узелок и попросил рядом с ней стоящего пожилого мужчину: - Дядя, подсади меня! Мужчина, вначале робко оглянувшись, решился: - Ну, пойдем скорей! Подойдя к окну, он быстро помог Павлику взобраться к себе на плечи, и тот один за другим стал сквозь решетки передавать узелки от родственников арестованных. Павлик едва успевал передавать протянутое, как подносили другие. Все новые люди подбегали к ним и, тихо называя имя запертого в церкви родственника, умоляюще протягивали узелки с хлебом. Павлик проворно передал в окно все. Оттуда послышались возгласы благодарности: "Дай Бог тебе здоровья! Спаси тебя Христос! Бог тебя не забудет!" Он едва успел спрыгнуть и отбежать вместе с пожилым мужчиной к углу улицы, как из-за церкви показалась тетка с ружьем. Вероятно, она догадалась о происшедшей передаче узникам, так как, поглядев на Павлушку, погрозила ему. Счастливый и довольный, Павел прибежал домой с сознанием, что послужил несчастным людям. Отец пришел домой ночью. Ожидая его, ужинать не садились. Днем за ним приезжали из ГПУ и увезли с собой. Луша ходила по дому сама не своя, в страшной тревоге за мужа. Наконец Петр Никитович пришел и стал рассказывать: - Ну, завели меня, посадили за стол. Какой-то начальник, весь в кожаном, стал со мною так вежливо разговаривать. Вначале расспросил откуда я, из какого сословия, где и как уверовал, какая семья, потом про церковь. Тут-то я и остановился: - Нет, начальник, про церковь мы с тобой говорить не будем. - Почему? - удивился он. - Потому что ты не архиерей, а я не протодьякон, чтобы исповедоваться перед тобой про церковные дела, - ответил я ему. - Молодец! Ты, видно, Петр Никитович, честный человек, а нам только такие и нужны, поэтому мы и будем с тобою говорить на откровенность, - похвалил меня начальник. - Христиане должны быть честными, уважаемый начальник, - ответил я ему. - Вот такое дело, Петр Никитович, как ты и сам, наверное, знаешь, сейчас к нам приезжает отовсюду много всяких шпионов. Нам стало известно, что они пролезают и в ваши