Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

ать тут нечего!" 108 На небольшом клочке бумаги было написано: "Я, Владыкин Петр Никитович, осознал, что мои религиозные убеждения и действия, за которые я наказан, действительно, против нашего общества, и наказан я правильно. Поэтому, прошу простить меня и отпустить к семье, впредь этого распространять не буду". Место для подписи... - Ну вот, теперь как ты посоветуешь, Луш, подписать мне такую бумажку или нет? - спросил он жену, глядя ей в лицо. Луша немного задумалась, глядя на мужа, потом без колебания ответила ему: - Ну, Петь, это уж сама последня и негодна дела-то, брось ты ее, эту бумажку-то, так делать не надо. Божья воля - что Он уж судил нам, в том Сам поможетъ. Ведь это же отрекатца от Бога надо? - Ну вот, я и ответил на это Кухтину: "Николай Васильевич! Ты постоянно хитрил да мудрил, а здесь, брат, хитрить не приходится, покажи себя прямо, как ты есть. Насчет лукавства я тебе отвечу: ведь участь ленивого раба-то больно страшная, и избавь меня от нее Господь, а насчет спасения жизни-то, не нам с тобою задумываться. Я до уверования спасал ее несколько раз, а ноги-то все в пропасти болтались, и если б не Господь, то мои кости давно бы уж сгнили где-нибудь на навозной куче, как у пса. Моя жизнь уже спасена и в руках Божьих, братец. И за семью я не беспокоюсь, Давид говорит: "Я был молод и состарился, но не видел праведника оставленным и потомков его, просящими хлеба" (Пс. 36:25). Да и на наших глазах, что мы видим? Не мы семью спасаем от голода, а жена вот моя за тридевять земель приехала, да спасла меня от голода и смерти. Бумажку твою, чтобы и имени моего не значилось на ней и не осталось ни малейшего клочка - бросаю в печь, а избавления я буду ждать от Господа". - Правильно ты ответил ему, не надо, - согласилась Луша с мужем, и тут же, склонившись на колени, оба прилежно помолились. - Теперь вот, нас посетила глубокая скорбь, - начал Петр после молитвы. - На днях отошел в вечность дорогой наш брат Белавин, тот самый, который прошлый год видел тебя в лесу, когда ты разыскивала меня, и послал к кузнецам. Очень он растроган был, когда видел, как ты, истерзанная до крови, пробиралась по чащобе, разыскивая меня, еще больше был удивлен, что ты оказалась моей женой; так он долго после этого все вспоминал, со слезами, про тебя. Недавно он обессилел от тяжелой болезни, и долго промучился в постели. Никто не навестил его, мы как могли помогали, но ведь уход нужен был за ним, а его не было. Он из самой Москвы, жил где-то на Гороховской по Землянке, где гостиница "Фантазия", немного в сторону. Ну вот, жена-то больная, а дети неверующие, да видать перепуга