Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

ороны, он удивился тому, как беспочвенны, бездоказательны и невежественны источники безбожных теорий, а самое главное, безжизненны по своему существу. Безбожие ему представилось сорняком-удавчиком, которое питается жизнью растения, избранного им в жертву. Высыхает растение, погубленное паразитом, желтеет и гибнет с ним паразит, если семечко с него не прилипнет к другой жертве. Этим мыслям Павел обрадовался, как дорогой находке и согласился, что смысл жизни в Богопознании, но чтобы постигать этот смысл - нужна вера: простая, но живая вера в Бога, а такой веры в себе он не находил. 117 Павел вспомнил свое счастливое детство, когда он, вместе со своей безграмотной бабушкой, горячо молился. Вспомнил отрочество, беззаветное, самоотверженное служение в церкви и был счастлив, живя детскою верою. Но почему это все так скоро оборвалось? - Потому что там не было личной духовной жизни, - заключил Павел. - Я жил влиянием других, и я был тогда подобен младенцу в утробе матери, который живет неразрывной, общей жизнью с ней: когда же рождается - отрывается от жизни ее, и живет уже своей жизнью. Но родиться - это не значит, выйти из утробы матери. Чтобы начать свою жизнь, нужно вздохнуть с первым криком. Вот этого-то у меня и нет: оторваться-то - я оторвался и обстоятельства как-то вытолкнули меня, но как сделать вздох - не знаю, а без него нет и жизни, хоть я и окружен ею, как воздухом. * * * В семье Владыкиных особо уважаемым гостем был старичок А. Н. Хоменко. Узнав о приезде семьи к Петру, он очень привязался к ним. С Петром они сдружились с первых дней ссылки, когда смерть так страшно преследовала их. Пока Петр не переехал в город, они очень редко встречались, живя далеко друг от друга. Теперь Александр Никитович радовался, как дитя, увидев своих по духу, и, особенно, был тронут заботой Луши о нем. Старичок очень ослаб в одиночестве и, будучи предоставлен сам себе, еле-еле обслуживал себя, как мог. Ходил необстиран, необлатан, подолгу не мыт, и кто знал - сыт он или голоден. С первых дней знакомства, семья полюбила брата Хоменко, увидев в нем кроткого, терпеливого и всегда радостного христианина. Со своею семьей, Луша обстирала его, облатала, обмыла. Приодели его в хорошую, справную одежду, помогли в питании; старичок прямо расцвел, и всегда, в радостных слезах, благодарил Бога за Его заботу. В квартире Владыкиных, с переездом к ним брата-немца с семьею, установилось регулярное духовное общение по воскресеньям, а с осени - и в будничные дни. Маленькая церковь, из ссыльных, насчитывала тогда 7- 8 человек и несколько детишек. Проповедников среди них было достаточно, но певцов очень мало, что их часто печа