Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

сейчас же, с явным нетерпением сказал: - Вы что у нас наделали? Что вы теперь скажете о заповедях Г осподних? По-вашему получается, что о них и речи нет? А что говорит Сам Христос? "Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви." (Иоан.15: 10) и еще: "Будьте святы, как Я свят". 143 - Ай, ай! - крикнула Екатерина Тимофеевна, торопливо убирая со стола посуду и остатки ужина, едва ли не бегая, от стола на кухню, - Подождите же меня. Ну подождите! Без меня не начинайте! Я тоже живой человек, и душа болит не знаю как! - умоляюще говорила она, вытирая со стола тряпкой и, наконец, усевшись с мужчинами, вздохнула. - Ну-ну, так чего же про святость-то? - нагнувшись всем существом над столом, спросила она. Кирилл Сергеевич спокойно, читая стих за стихом из кабаевской же Библии, разъяснял им о праведности Христа, о святости через веру во Христа, о благодати и делах закона. Возражать ему было невозможно, согласиться же с его доводами, означало - отречься от личной праведности, а это уже катастрофа... "Лишиться собственной праведности, отказаться добровольно от того, что копилось и лелеялось с детства и было дороже всего на свете? - Нет, это невозможно!" - бушевало что-то внутри. Но тогда, как же объяснить ту истину, какую излагал им гость? Ведь она неопровержима и живет с ними в их же Библии, живет рядом с их праведностью. Если раньше они о ней не говорили, потому что не знали, а теперь как быть, когда узнали? Ведь это все равно, что умереть, это же не поповские постановления отбросить! Если те проповеди вонзались, как гвозди, и били по голове, как молот, то эта беседа, как багор разрушителя - сбрасывала со старого дома бревно за бревном. Душа в отчаянной битве изнемогла до предела. Так личная праведность не хотела уступать Христу. Все чаще и чаще стали появляться паузы в беседе и, наконец, все умолкли. Все углубились в свои мысли, сна и в помине не было. Смерть или жизнь - выбор один! Смерть для закона и личной праведности или жизнь по вере во Христа Иисуса, - вот что стало теперь ясно Кабаевым и за них этого трудного выбора сделать никто не мог. "Всю жизнь прожила святою молоканкой и теперь, оказывается, это никому не нужно?" - протестовала в душе Екатерина Тимофеевна. - Да! То, что спасение - через веру во Христа - это так, иначе Он не был бы Спасителем. Ум понимает это, но душе закрыто: почему святость по закону не нужна? Открыть надо, Кирилл Сергеевич, а кто откроет? - вопрошала Екатерина Тимофеевна, и опять надолго все замолчали. Наклонившись над столом, Новиков тихо молился, во дворе петух надрывно