Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

и! Вот цена твоему чистосердечию. Ну, предположим, я отрекусь от своей идеи, как ты говоришь, и возвращусь обратно. Что ты тогда будешь обо мне говорить? Как же плевки-то ты будешь вытирать? И главное, кем мы окажемся с тобой, в глазах народа? Вот, крестный, Никита Иванович, добрая память о нем, он мудрее тебя. Он нигде не плюнул на парня, а только сказал: "Не обдумав дела, не суй свою голову за него в пекло, а коли убедишься в правоте, иди лучше с правдой - в огне не сгоришь!" Вот это отцовский совет. Тебе, случаем, не следователь поручил убедить меня, а? - закончил, с дружеской улыбкой, Павел. - Ладно, Павел, - глубоко вздохнув, после минутного молчания, продолжал начальник, - кто знает, может быть, в жизни уже мы больше не увидимся. Не имей зла на меня, парень, не сам я - заставили. Любил я тебя, люблю и сейчас: ты счастливее меня, а почему, поймешь после... В эту минуту вошел в кабинет следователь с конвоиром, чтобы отвести Владыкина опять в тюрьму. Оба заводских товарища Павла подошли к нему, чтобы попрощаться и, расставаясь, еле сдерживали слезы на глазах. Следователь вышел с ними и о чем-то долго беседовал отдельно... Глава 2. За имя Христа. Владыкин не знал, что в то время, когда его обратно уводили в тюрьму, в другую дверь, на допрос привели его мать - Лушу. - Ну, Владыкина, - начал следователь, - мы пригласили тебя допросить по делу твоего сына, Павла Петровича. Показания ты должна давать честно, правдиво, ничего не утаивать, от этого будет зависеть судьба сына, будем судить его или нет, поняла? - Я все поняла, начальник, поняла еще, когда мужа забирали, а теперь и дитя отняли. Я вам на все скажу только одно - я его мать, вот вам и весь допрос, - вытирая слезы, ответила Луша и умолкла. 213 Следователь сразу насторожился, несколько других присутствующих работников с удивлением посмотрели на Владыкину. - Как, ты отказываешься подписать протокол и дать показания? Да ты знаешь, что за это бывает? - вскипел следователь. - Да, только и остался черед за мной, отца с сыном уж отняли, еще двоя маленьких остались дома, а подумали вы сами, за что? - ответила Луша, вытирая ладонью глаза и опять нагнув голову. - Так, ты совсем отказываешься нам отвечать? - уже более спокойно, спросил ее следователь. - Я вам ответила, я его мать... вот вам и весь мой сказ. Следователь отодвинул бумагу в сторону и, расхаживая по кабинету, не без волнения, спросил Лушу: - Лукерья Ивановна, а сколько вы классов кончили? - Полторы зимы ходила в церковно-приходскую школу, а после Рождества мать моя бросила букварь в закутку (пространство между печью и стеной для скота), да сказала: "Хватеть !