Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

стороной ладони слезы, сказала: - Павел, как ты счастлив. Я помню, как ты мне сказал: "Зачем мне подбирать жалкие крохи со стола?" Ты в будущем видел себя господином, а я вот подбираю крохи у рабов под этим проклятым столом любострастия. Но что мне делать? Я подняться уже не могу. Володя (муж) любит меня, а я - грязная раба моих увлечений. - Один Христос только может освободить тебя от этого рабства, и вот тебе мой совет, - ответил ей Павел, - крепко закрой дверь сердца твоего и дома твоего от своих друзей в кавычках. Со слезами, попроси прощения у мужа, потом у Господа, и Бог поднимет тебя. Не сделаешь так - погибнешь! - Сделаю! - решительно ответила она после некоторого молчания, - спасибо тебе, что и тогда ты отрезвил меня, на 1-й фаланге. После этих слов она, покраснев, упала на подушки и зарыдала. - До свидания, - заторопился Павел, выходя от нее. С тех пор Павлу ничего не было известно об этой чете. Только Мацкий как-то спросил его: - Что вы сделали с Любовью Григорьевной? После вашего посещения она стала совершенно неузнаваемой. - Слава Богу, Николай Алексеевич, что она не стала, следующей по очереди, жертвой после вашей несчастной жены. Мацкий, опустив голову, умолк, но впоследствии невзлюбил Владыкина. После отъезда Любови Григорьевны с мужем, дядя Ваня с Павлом остались на малое время вдвоем. Но вскоре, с ухарским видом и с шумом, посетила их новая начальница. Бесцеремонно, она обошла все комнаты и заявила, что на днях имеет намерение здесь поселиться. Павел любезно пригласил ее к столу в прихожей, на что она согласилась, без малейшего колебания. За столом выяснилось, что она тоже заключенная, но имеет большие связи с начальством и намекнула, что всех, кто благосклонен к ней, может устроить всесторонне. В беседе с Павлом она, заметно, помягчела и узнав, что им распоряжается управление, а не фаланга, благосклонно согласилась оставить его на месте, а сама, с завтрашнего дня, займет большую комнату, следующую за той, где живет Владыкин. - Ну, Павел, держись! - заметил дядя Ваня, проводив начальницу из дома. - Я увидел во время вашего разговора, что ты понравился ей. Видишь, как она переменилась к тебе? Это же, известная по всей округе... - здесь он назвал ее, по лагерному. Владыкин почувствовал, что его благоденствию в этом домике подошел конец, и впереди его ожидают какие-то новые испытания... Долго, до самой темноты, он молился у своего "Хорафа" Господу и возвратился спокойный, уверенный в своем Искупителе. 273 Весь следующий день прошел в оборудовании комнаты для начальницы: мылись стены и пол, устилалась пышная постель, расставлялись цветы по окнам, а в углу