Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

и систематически не выходили на работу. Всем им проводилось следствие и суд, на котором некоторым увеличивались сроки лишения свободы, а иных приговаривали к смертной казни - расстрелу. Жутью сдавило сердце Владыкина, когда утром их вывели во двор. Карцер был срублен из бревен, а два ряда двухэтажных нар и полы были из грубо обтесанного накатника. После предварительной уборки помещения, прогулки и умывания, их вновь закрыли под замок, затем вскоре принесли штрафную норму хлеба и соленой рыбы. Во время раздачи Павел увидел вдруг, как из-под нар с трудом, на локтях вылез человек. В обросшем, немытом лице он с трудом узнал командира звена подводных лодок, с кем он когда-то познакомился, еще на прииске. Несчастный, каким-то безумным взглядом окинул окружающих, лежа на полу, протянул руку за пайкой хлеба и приглушенным могильным голосом попросил, чтобы кто-то сменил ему хлеб на папироску. Кто-то безвозмездно бросил ему горящий окурок, и он скрылся опять под нары. Сосед по нарам объяснил Павлу, что его бросили сюда за то, что он систематически, месяцами не выполнял норму, а впоследствии совсем не мог выходить на работу. Под нары его поместили из-за того, что он не в силах ухаживать за собой. Владыкин вспомнил, каким цветущим, одетым в форму, он видел его, полного надежд, что сумеет доказать свою правоту и невиновность и, освободившись, отомстить злодеям. Теперь - это был человек, буквально, смешанный с грязью, беспомощный - такой глубины падения Павел еще не видел. Со многими другими Павел вышел на работу, и сколько было сил, нагружал и вывозил тачки с мороженым грунтом. К своему удивлению, и сверх всякого ожидания, он не слышал никаких окриков и даже (он ожидал, что уголовники будут бить его) - было все наоборот. Урка-бригадир подошел к нему от костра и коротко заявил: - Ты, парень, не надрывайся, здесь никому не нужны твои подвиги, устал - иди вон, погрейся, отдохни. Пока будешь выходить на работу - пайка тебе обеспечена. Действительно, в обед, как прокричал гудок, все пришли на кухню и каждый, стоя в очереди, получил приличную норму хлеба и котелок густого супа. Почти то же самое повторилось и вечером, по окончании работы. Но, войдя в зону, Владыкин увидел у ворот, как двое мужчин на носилках понесли человека. Павел без труда в несчастном узнал того самого командира (как он когда-то рекомендовал себя). Мертвой хваткой, он держал на груди нетронутую пайку хлеба. Немигающие глаза безразлично, недвижимо смотрели в небо. Без единого движения он, вытянувшись, лежал на носилках. Редкие конвульсии пробегали по губам полуоткрытого рта. Грязная, порванная тельняшка на исхудалой груди была ед