Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

видел Мазаева никогда и не знал, кто это, но духом почувствовал, что это служитель Божий, близкий и родной. Глядя на старца и обезображенные тела его слушателей - представил себе Даниила, окруженного львами, на дне глубокого рва. С волнением он ожидал, когда старец закончит свою речь; дождавшись, порывисто схватил его руки и сказал: - Брат! Позвольте мне от глубины души поприветствовать вас именем Того Иисуса Христа, о Котором вы сейчас возвещали! Я тоже христианин, зовут меня Женя Комаров. 350 - Милый юноша ! - ответил старец, - откуда Г осподь послал тебя сюда? Женя еще несколько раз крепко поцеловал брата и рассказал: - Я здешний, член ташкентской церкви, приговорен за моего Г оспода и Его свидетельство на пять лет лишения свободы. На воле остались жена и дочурка, а здесь, со мною в камере, есть еще наши братья: Феофанов - пресвитер и проповедник, брат Ковтун. - О, слава Господу! - воскликнул старец, вытирая слезы радостного волнения. Я очень рад, наконец, увидеть моих родных, да еще такого юного прекрасного брата, как ангела Господня среди раскаленной печи. Дай, я еще раз тебя поцелую, дитя мое. Затем, продолжая, сказал Жене: - А меня зовут Гавриил Иванович Мазаев, баптист я с молодых лет. Прерывая их разговор, к старцу подошел один из татуированных и тоном, не допускающим возражений, сказал: - Батя! Давай-ка, закругляйся, да пора перехватить немного, уж скоро обед. - С этими словами он поднял Мазаева и подвел к нарам, где в кругу подобных ему, на шелковом покрывале был поставлен чай и всякие восточные пряности. С тех пор, как Гавриил Иванович пришел в эту камеру, ему оказали особое расположение урки-воры, а один из них был неотступным его покровителем и усердно ухаживал за ним. В это время Мазаеву было 79 лет. Когда он сел на нары к завтраку, окружившие его преступники с искренним расположением угощали его гостинцами, но Гавриил Иванович попросил своих покровителей и о Жене: - Детки! Если вы уважаете меня, то уважьте и этого юношу, потому что это мой самый близкий и дорогой брат! После этих слов урки пригласили к своему столу и Комарова, и особенно расположились к нему, когда он рассказывал им историю своей жизни и причину ареста. После чаепития Женя обратился к Мазаеву и сказал: - Брат Гавриил Иванович! В одной из соседних камер нахожусь я с братьями-служителями, в этих местах наши встречи очень кратковременны и дороги. Поэтому я предлагаю вам перейти в нашу камеру, так как один Бог знает, сколько нам придется быть вместе, а это очень дорого, особенно для меня. Мазаев с радостью согласился на предложение Жени, но тут ревностно загорелись сердца его татуированных покровителей