Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

еузнаваемый от радости, он обнял всех друзей, сообщив им, что получил ответную телеграмму, в которой говорилось, что семья возвратилась вся полностью на свое место и ждет возвращения еще старшей дочери... В это воскресенье было решено: выйти в тайгу за поселок и, разжегши костер, провести первое настоящее собрание, с пением и проповедями... У костра собралось семь человек. Краткой молитвой начал общение Женя, после чего, все восторженно запели: Братья, все ликуйте: Славный день настал, Сестры, торжествуйте: Бог нам радость дал... Впервые нелюдимая тайга огласилась звонким торжественным напевом: Громко пойте: аллилуйя! Бог нас спас и оправдал, Наши имена навеки В книгу жизни записал... - За-пи-сал! ! ! - раскатилось эхом по долине. Первым с проповедью встал Михаил Михайлович, говоря о милости Божьей. Проповедовал с вдохновением, плакал сам, плакали все остальные. Казалось, что огонь в сердцах и огонь в костре слились в одно пламя, которое возносилось в небо фимиамом молитв и песнопений. Братская семья, заживо погребенных отшельников, оживала под лучами любви Божьей. Кратко, пламенно проповедовал Владыкин. После него Лида спела: О любовь! Как могу о Тебе все сказать? Бренный разум сраженный молчит... Ты, Любовь, заставляешь томиться, страдать И гореть в Твоих чувствах святых, И не страшно в любви даже жизнь всю отдать За друзей и за милых своих... - Могла ли я думать, что, где-то в снегах, за тысячу километров, встречу таких друзей, за которых не страшно и жизнь всю отдать? - закончила Лида. После такого необычного служения, Женя кратко пригласил всех к благодарственной молитве. Когда закончили собрание молитвой, последнее пламя в костре, мигнув, погасло. Каждое воскресенье после этого, друзья собирались на это место, радуясь тому, что они теперь не оторваны от дорогого братства, а, уже и письменными связями, соединены с ним. ф ф ф В один из вечеров Лида, беседуя с Павлом, сказала ему: - Павел, я очень рада и благословенным собраниям, проходящим среди нас, и встрече со всеми вами, и пробуждению среди вас; но вот смотрю на вас всех, особенно на тебя, и удивляюсь, а как же вы могли так охладеть, что даже не молились вместе и не имели общения? Неужели мой приезд послужил началом вашего оживления? Это же просто стыдно! А мы там ждем вас, как великанов веры, ведь Господь не напрасно поместил вас в это горнило испытания. Я даже не знаю, какого были бы мнения о вас верующие, встретив вас, действительно, расслабленными. Ведь вы все - проповедники, и мой муж в том числе, а я вот, его до сих пор не узнаю: он же совсем не такой, каким был до уз. Конечно, пусть Бог простит меня, я, может