Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

быть, и дерзко говорю, но ведь ты-то уж, свой. Не понимаю, как можно так меняться?... 387 - Лида, дорогая сестра моя, - начал Павел, - слова твои истинны и не требуют никаких исправлений. Ведь я годы сам ужасно мучился, чувствуя, как опускаюсь все ниже. Я так терзался душой о своей скудости. Молил Бога, чтобы Он за любую жертву оживил меня, но один Он только знает, что все мои усилия были тщетными, вот до этого случая, когда я увидел Библию, а в ней и Бога - Отца. Но ведь, сестра милая, и мучения были ужасны, мы же малые единицы, кто остались, чудом Божьим, живы, ты пойми это. Вот до этих переживаний я, может быть, так же, вместе с тобой, осудил бы, подобных мне, но теперь боюсь, боюсь. Потому что сам был осужден на смерть не раз, но вот, видишь - оживил Господь - слава Ему! - А что же, нам там тоже было нелегко днями и ночами лить слезы о вас ! Владыкин заметил, что Лида как-то не в настроении или что другое у нее, но глаза ее горели не тем огоньком, какой он видел в первый раз. - Лида, сестра моя, ведь я и сейчас готов на любую жертву или казнь за мое охлаждение, лишь бы Он помиловал, но Господь ничего с меня не взял, а упал на шею мне, как я прочитал у евангелиста Луки, снял с меня духовные лохмотья да одел в одежду веселья. Да, неужели я должен теперь сетовать, как в прошлом. Помилуй и ты нас, сестра дорогая, - умолял ее Павел. - Да, я-то ничего, но... да, ладно, я уж, видно, надоела тебе со своими обличениями, - остановилась она. Павел посмотрел на нее с какой-то затаенной грустью, потом, помолчав, сказал: - Лида, я хотел воздержаться, но не могу, побуждает меня Дух Святой сказать тебе, ты побольше молись Богу, потому что я боюсь за тебя, чтобы там, где поднялся я и братья мои - не упала ты, помилуй Бог - и не поднимешься. - Что же, я разве не молюсь? Молюсь... да, ладно, хватит уж нам... давай, поговорим о чем-либо другом, - спохватилась она. В это время вошел Женя, раздевшись, присел рядом и спросил: - О чем это вы тут, так оживленно беседовали, что ваши лица такие серьезные? - Да вот, хочу поговорить с Павлом, до каких это пор он бобылем будет жить, хватит уже скитаться, а, Павел? - заговорила Лида. - Ты о чем это, жена моя, - спросил ее Комаров, - не пойму!? - Женя, да как ты не поймешь, парню уже тридцать один год, пора искать подругу жизни, - ответила она. - О, да-да, - хлопая Павла по плечу, согласился с женой друг. - Ну, что ты молчишь? - наступала на него Лида, уже дружеским тоном. - Сестра Лида, я ведь очень внимательно слушаю вас и глубоко тронут вашей, действительно, дружеской заботой обо мне, но вот мне пришли на пам