Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

а там - дай Бог разуму. Петр близко к сердцу принял слова тещи и решил прекратить поездки. Он сел опять за сапожный верстак, и хоть жилось им победнее, чем Якову, зато были все дома. Больше же всего его угнетало то, что в сутолоке переездов он стал терять дорогое чувство стремления к Божьему. И прежний Петр начал в нем воскресать. Однажды ему принесли на починку разлаженный баян. С большим старанием он взялся исправлять его и вскоре восстановил полностью. Вечером, отложив все, Петр решил баян опробовать. Отвыкшие за прошедшие годы пальцы не слушались его сначала, потом будто прорвалось. Петр овладел собою и залихватски начал играть с прежней легкостью. Луша с грустным лицом посмотрела на него, покачала головою. Как током поразил Петра этот жест. Он отбросил баян и долго сидел в раздумьи, глядя в окно, потом оделся и вышел на улицу. Не выбирая направления, он побрел к реке на огороды. Огородники выкапывали картошку и сносили ее к шалашам. Петр остановился около одного из них. Слух его привлекла незнакомая, но мелодичная песня. - Бог в помощь, хозяин! Картошку -то копать в наше время действительно надо с песней, - проговорил Владыкин. - Спасибо, братец, и вправду ты сказал, что только Бог в помощь. Кабы не Он, и ботвы прошлый год бы не собрали. А сегодня, слава Богу, милость Свою Он явил людям. А ты чей же, заводской чай будешь? - Да я чей только не был, хозяин, как зовут-то вас? - спросил Петр огородника. - Григорий Наумыч, братец. Да пойдем в шалаш, немного спину и я разогну, а то за день-то и некогда, - пригласил огородник Петра, оглянувшись на копающих картошку женщин. - Жить вот приходится здесь, время голодное, воруют, - объяснил огородник Петру, осматривающему шалаш. Петр достал из кармана кисет и старательно стал скручивать цигарку. - Бросал уж я вот эту дрянь-то, а в последнее время с мытарствами-то опять потянуло, - кивнув на цигарку, осуждая себя, объяснил Петр. - Очень плохо, братец мой, - укоризненно произнес Григорий Наумович. - Бога гневишь этим. Грех эту сосульку держать в зубах. Отвернув лежавшую на маленьком столике салфетку, он взял Евангелие и внятно прочитал: "Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство... поступающие так Царствия Божия не наследуют". Веришь этой книге? - кратко спросил он, закрывая Евангелие. Громом прозвучали эти слова в сердце Петра, руки его затряслись, цигарка выпала под ноги. Придя в себя, он ответил: - Григорий Наумович, батюшка, как же не верить Писанию, ведь оно Божие! Петр вкратце рассказал собеседнику свою историю. С умиленным сердцем Григорий Наумович выслушал исповедь Петра и, радостно потрясая его