Счастье потерянной жизни, Николай Петрович Храпов

- Лу-ша! Да что же это такое, парня-то совсем уморили, в чем душа держится, голова-то вот-вот отвалится, зеленый, как былиночка! - со слезами причитала бабушка, обнимая внука. Пока подводу завели в сарай, распрягли и поставили лошадь, Катерина с Павлушкой неторопливо спустились вниз и вошли на кухню. Привычным порядком, прежде чем раздеться, бабушка спустила на плечи шаль с головы, приготовилась помолиться перед иконой, но, взглянув в угол, так и обомлела с застывшей поднятой рукой и трехперстно сложенными пальцами. - Господи, батюшка Ты мой, Спаситель, да это что же такое? А где же образа? - оглядевшись и не найдя никого, кроме Павлика, спросила она: - Боженька-то где? Где лампадка? Что это за лоскут взамен Николая Угодника? - взвыла в недоумении Катерина. - Бабушка, а мы все покаялись, папаня с маманей уже крестились. Когда мы образа разглядели сзади, там деревяшка. Папаня сказал, это идолы, что надо молиться живому Богу. А еще у нас собрания, братья проповедуют Евангелие, поем та-ки-е песни, а у Власовых фисгармонь. Уже многие покаялись. Ты тоже покаешься, бабушка? - теребя Катерину за рукав, все сразу выпалил Павлушка в ответ. Услышав, что внучек обозвал образа идолами, Катерина с выражением ужаса на лице высказала ему шипящим голосом: - Не-хри-сти вы! Идолы?.. На вот тебе! - она с возмущением треснула его ладонью по затылку. Павлуша с прикушенным пальцем во рту выбежал на кухню. Слезы навернулись на глаза, и он не знал, что делать, но в это время вошла Луша. "Кто ударит тебя по правой щеке, подставь ему и левую", - промелькнуло в голове Павлушки, и на душе как-то сразу посветлело. После коротких разговоров Луши с Катериной, та немного успокоилась, помолилась в пустой угол и, раздевшись, села на сундучок перед люлькой, рассматривая Илюшку. - Бабушка, я тебе сейчас хороший ститтюк расскажу, - робко подошел к ней внучек и, глядя в глаза, звонко, с выражением рассказал: Дочь Что, Длань Чтоб привлечь к Отцу... Самарии как Христа не бедную ее знала, овцу, искала, 52 Непонятное, но что-то трогательное щипнуло душу Катерины, прослушавшую Павлушкин стих. Ладонью она вытерла у него вначале под глазами, потом под носом, достала из-за пазухи душистую лепешку, сунула, как всегда, и, обняв его, притихла. Рой мыслей взбудоражил взволнованное сердце богобоязненной, безграмотной женщины. Она то успокаивалась, то, взглянув на лоскут бумаги в углу вместо иконы, опять тревожилась. Разговор с Лушей как-то не клеился. Наконец на заводе раздался гудок, и через несколько минут на пороге появился Петр. Увидев Катерину, он обрадовано подошел к ней, обнял ее необыкновенно ласково. Катерина э